К удивлению Бруни, приготовившейся с умным видом внимать поучениям, про «дурной пример» он не сказал ни слова и никаких моралей читать не стал.

Филипп, как к в прошлый раз, появился в аэропорту за полчаса до посадки — мрачный и хмурый. Она все же попыталась завязать разговор:

— Ну, как дела?

— Нормально.

— Как дочка?

На этот раз он взглянул на нее с чем-то вроде легкого удивления. Вздохнул и сказал чуть помягче:

— Нормально…

Только теперь Бруни заметила, что глаза у него совершенно измученные, будто он несколько дней не спал.

Она думала, что в самолете Филипп сразу заснет, но он сидел, отрешенно уставившись на спинку переднего сидения. Даже когда стюардесса начала развозить выпивку, не обратил на это внимания — той пришлось переспросить его, прежде чем он очнулся и пробормотал:

— Нет, спасибо, ничего не надо.

Когда начали показывать фильм — ужастик про инопланетян, и в какой-то момент Бруни, забывшись, схватила его за руку, он дернулся и взглянул на нее так, словно она совершила нечто недопустимое.

Она решила больше не делать попыток к общению, если он сам к ней не обратится. Но за двенадцать часов полета он так и не заговорил с ней, если не считать за разговор просьбу подвинуться, когда ему потребовалось выйти в туалет.

До самого дома они едва ли обменялись несколькими репликами. Дотащив до спальни ее чемоданы, Филипп хмуро спросил:

— Ты сегодня куда-нибудь выезжать собираешься?

— Не знаю… — Бруни даже растерялась: ну в самом деле — сейчас два часа дня, откуда она знает, что будет вечером?!

Он угрюмо взглянул на нее и пошел к себе.

Кризис разразился вечером, когда, разобравшись с письмами и автоответчиком, поработав несколько часов в мастерской, Бруни спустилась на кухню и позвонила Филиппу, чтобы пригласить его вместе поужинать.

И тут он показал себя во всей красе.

Нет, он не отказался, соизволил придти. Но соизволил вовсе не для того чтобы мирно разъесть вместе с ней пирог с почками и салат, как предполагалось. Вместо этого, заявившись на кухню с каменным лицом, с порога сообщил неприятным голосом:

— Знаете что, госпожа баронесса, давайте-ка расставим точки над Я — ваш телохранитель, вы — дочь моего работодателя. Никаких других отношений между нами… в общем, больше не будет.

— Ты чего?! — опешила она. — Мы же с тобой вроде как друзья…

— Вот именно, «вроде как»! — сухо подтвердил Филипп. — Так что не надо никаких этих, — он кивнул на стол, — совместных ужинов. И ночью ко мне тоже больше не приходи.

Смерил ее взглядом, словно убеждаясь, что до нее дошло сказанное, повернулся и пошел в сторону лестницы.

Первым желанием Бруни было запустить ему вслед пирогом. Но удалось сдержаться, помогла мстительная мысль: что ж — он хочет официальных отношений, он их получит!

— Филипп! — громко и четко позвала она.

Он обернулся с недовольным видом.

— Через полчаса я хочу поехать в город, — распорядилась Бруни и, повернувшись к нему спиной, принялась резать пирог. Не хочет есть с ней вместе — пусть остается голодным! Ей же самой как раз хватит получаса, чтобы поесть и переодеться для дискотеки.

Проснулась Бруни в собственной постели, одна, раздетая и укрытая одеялом. Как она сюда попала, скрывалось в тумане забвения.

Последнее, что запомнилось — это как она танцевала с каким-то парнем, которого пару раз до того видела, но по имени не помнила.