Нужно брать на себя заботу о Линни — а значит, искать кого-то, кто будет присматривать за ней, пока он на работе. Конечно, Эдна, хоть и ворчит про «безответственность», на самом деле была бы только рада, если бы девочка и дальше жила с ней — но не превратится ли в результате Линни в её маленькую копию, такую же брюзгливую и несносную? Нет, нужно самому учиться быть отцом.

Нужно решать что-то с квартирой: продавать ее или нет — и покупать жилье где-нибудь в пригороде, там чище воздух и Линни будет где гулять…

— Когда мы с вами разговаривали впервые, я сказал, что если вы успешно справитесь с работой, то сможете рассчитывать на повышение. — Похоже, Трент решил пустить в ход дополнительное средство убеждения. — Но должность, которую я хотел вам предложить, появится не раньше весны. Так что, если вы не вернетесь в Мюнхен, некоторое время вам придется поработать на прежнем месте.

…И нужно будет, пока он не купит или не снимет подходящее жилье в пригороде, каждый день после работы возвращаться в пустую квартиру. Возвращаться, зная, что Линнет уже никогда больше не войдет в эту дверь, не улыбнется, не скажет: «Я сейчас, сейчас!»…

Трент наконец замолчал. Вот теперь было самое время ответить. Ответить и идти домой. А завтра нужно съездить и забрать из «Форрест Вью» вещи Линнет — платья, туфли… и тот светлый сарафан с открытыми плечами, в котором он видел ее в последний раз…

Слова не шли с языка, будто что-то сжало горло, не давая вымолвить ни звука. Потому что сейчас он скажет их — и останется наедине с этими бесконечными «Нужно… Нужно…».

Словно почувствовав его настроение, Трент сказал:

— Лучше не отвечайте сейчас, позвоните мне в понедельник. Теперь вот что я хотел спросить — что вы думаете относительно увлечения Мелли всеми этими стеклянными штуками?.. — Достал из под бумаг и продемонстрировал журнал со знакомой обложкой с красными буквами…

В машине, по дороге в Бостон, Филипп вспоминал и добавлял к списку новые и новые «нужно».

Нужно что-то делать с картинами, не могут же они до бесконечности пылиться в мастерской! Может, передать их какому-то музею — с сохранением, разумеется, за собой права собственности — а себе оставить только самые любимые? Наверное, и родители Линнет тоже захотят взять что-то на память…

Нужно разобрать шкаф — вещи, которые она носила… или так и не успела поносить. Там, на полках, между стопками свитеров и пакетами с бельем лежат деревянные шарики, пахнущие ландышем — Линнет покупала их, она любила этот запах.

Покупала… любила…

Линнет… О господи, Линнет — ну почему все так?!

Впереди на шоссе образовалась пробка — машины двигались еле-еле. Справа высветился указатель: через полмили — поворот на запад. Филипп включил поворотник и начал перестраиваться в правый ряд. Через четверть часа он уже мчался в сторону Спрингфилда.

Эдна, разумеется, буркнула, что вежливые люди не являются по ночам без предупреждения (было всего девять вечера). Филипп не стал спорить — молча прошел на кухню.

— Ужинать будешь? — спросила она.

— Не хочется мне супа.

— Есть тушеные овощи и пюре. Линни его любит на завтрак есть.

Это тоже нужно будет выучить — что она любит, что не любит…

— Я поднимусь к ней, ладно?

— Мне только ее удалось угомонить! — сердито мотнула головой Эдна — Но ты же все равно по-своему сделаешь! Долго у нее не засиживайся — я не могу ее потом полночи успокаивать, мне завтра рано вставать.

«Между строк» так и слышалось: «Я даже не буду говорить, почему мне завтра рано вставать — тебе, разумеется, мои дела до лампочки!»

— Почему тебе завтра рано вставать? — терпеливо спросил Филипп.