|
— Вам ни к чему бороться со мной, Кьюба. Вы спасены. Поверьте мне. — Знаете, она говорит со мной, — произнесла она вместо ответа. Хью посмотрел на то единственное, чем обладала Кьюба, на ее компаньонку — безжизненное тело. Затянувшееся объятие с Анди стало для нее губительным. Она, пожалуй, в самом буквальном смысле находилась в смертной тени. Эта девочка-дикарка еще много лет будет нуждаться в помощи психиатров. — Не волнуйтесь, Кьюба. Она тоже пойдет с нами. Ее лицо напряглось. Страх на минуту сделал его уродливым. — Мы нужны ей не для этого. Она приходит и уходит, когда захочет. — Живая, добавил про себя Хью, потом мертвая. Ее воображаемая компаньонка. Сначала болтавшаяся на веревке, а теперь улегшаяся у нее на коленях. Огастин продолжал переговоры по радио. — Потом? Но это может затянуться на несколько дней. Положение критическое. Помощь нужна нам сегодня. Немедленно. — Последовала пауза, а потом он сказал: — Но ведь там должен быть хоть кто-нибудь. Хью почувствовал, как у него екнуло сердце. Он раскрыл рот, чтобы спросить, что случалось. Но Кьюба вдруг схватила его за руку. Это немало удивило его. Она напомнила ему Рэйчел, когда та в баре, накануне восхождения, читала его линию жизни. Правда, сейчас не было никакой мягкости, ничего похожего на флирт. Хватка музы была суровой. Ее рука оказалась побитой, мозолистой и твердой, как копыто. У него защемило сердце, когда он заметил, что три ногтя у нее склеены эпоксидной смолой — сломала во время восхождения. Ничего не могло остановить ее. Эта женщина была олицетворением силы духа. Потом он увидел свежие ссадины от веревки на ее ладони и поразился еще больше. Вот она, разгадка тайны. Объяснение того, как мертвая женщина вернулась в разоренный лагерь. Оставшаяся в одиночестве, полумертвая, Кьюба все же умудрилась найти в себе силы, чтобы вытащить веревку, на которой болталось тело Анди. Наверно, ее подтолкнул к этому начавшийся внизу лесной пожар. Она могла оставить труп висеть там, вне поля зрения, выкинуть его из головы. Но вместо этого Кьюба голыми руками спасла свою подругу от огня. — Кьюба, вы сделали для нее все, что могли. — Это большая жертва. — Вы пожертвовали уже достаточно. — Мы все — части целого. Нет ничего отдельного. Как свадебный банкет. — Я понимаю. — Это был единственный ответ, независимо от того, что она говорила. — Нет, не понимаете. — Она все шептала и шептала — словно осыпались хлопья ржавчины. — Она помогла мне выжить ради определенной цели. Да, подумал Хью, и это было невыразимо ужасно. Труп хранил ее, она хранила труп. На протяжении всего этого нескончаемого кошмара они разговаривали друг с дружкой. Теперь кошмар закончился. — Я позабочусь о ней, Кьюба. Ей всего-навсего хочется домой. — Уже слишком поздно, чтобы идти туда. Слишком поздно. — Мы уже почти дома. Осталось совсем немного. — Она взяла меня в долг, — доверительно сообщила Кьюба. — Анди? — растерянно спросил Хью. — И ее тоже. И Кэсс. Нас всех только взяли в долг. Мы не просили, чтобы нас включали в это. Он не хотел поощрять ее бред, но она повернула дело так, что спросить все же пришлось. — Взяли в долг? Как это? Зачем? — За фунт ее плоти. Хью нахмурился. Огастин внизу умолк. Эта женщина оставалась все так же зациклена на происшествии в Серро-Торре, все так же яростно восставала против того, чтобы передать Огастину бренные останки его возлюбленной и своей подруги. |
