|
— Она вся изувечена. Мертва, вне всяких сомнений. Кошмарное зрелище. Кошмарное зрелище? Вся изувечена, три дня висит на веревке, но все же жива? Да разве такое возможно? — Так значит, вы ее видели, — полуутвердительно протянул Хью. — Прежде чем она исчезла. Хью поглядел на Льюиса, предоставляя ему возможность задать вопрос. — Исчезла? — повторил Льюис. — И как, по-вашему, я должен это понимать? Огастин бросил на мальчишку поистине убийственный взгляд. — Мы заметили ее на четвертом маятнике, как раз перед тем, как начало темнеть. Она висела на веревке футах в шестистах над нами. Но когда мы снова посмотрели туда сегодня утром, ее там не оказалось. — Вы смогли разглядеть это место сквозь дым? — Мы находились выше вас. Дым утром все еще поднимался. Да, мы определенно все видели. — И веревка была пуста? — Веревка ушла. — Ну, братец, значит, все кончено, — сказал Льюис. — Ничего подобного, — отрезал Огастин. — Ясно же, что веревка оборвалась, — мягко пояснил Льюис. — Вы ошибаетесь. — Вы сделали все, что могли, — добавил Хью. — Все равно она не твоя, — пробормотал Джо. Хью словно окаменел. Что-то очень похожее сказал ему Джошуа при первой встрече. — Повтори, пожалуйста, — попросил он. — Она не — чья? Что-то здесь шло не так. Черт возьми, здесь все шло не так. Но вдобавок еще имелся какой-то глубокий подтекст. Хью это явственно чувствовал. «Не подпускайте его ко мне». За этим крылось что-то большее, чем ссора альпинистов во время отступления. Большее, чем злость мальчишки, доведенного до полного изнеможения сумасбродными рывками Огастина. Это началось до подъема. Мальчишка, совершенно явно, был перепуган. Он боялся огня, боялся Огастина — настолько боялся, что даже не решился сесть рядом с ним и укрылся за Хью и Льюисом, чтобы напарник не мог до него дотянуться. — Так… — Вот и все, что пробормотал Огастин в ответ на реплику Джо. — Я вам объясню, куда делась веревка. Она взяла ее с собой. Как только Джошуа поджег лес, она поднялась в свой лагерь в Глазу и втянула веревку за собой. Анди там. Она ждет нас. — Джошуа? — переспросил Льюис. Огастин поднял рацию, как будто она могла подтвердить все его утверждения. — Неандерталец угробил сам себя. Его обложили со всех сторон, он почуял это, вот и поджег лес. Сгорел сам и заодно спалил Кэсс. Вы разве не слышали, как он там поджаривался? Так вот кто там кричал, понял Хью. У Льюиса был растерянный вид. Он-то проспал развитие событий и увидел лишь последствия. Хью восстановил в памяти крики животных, которые услышал в начале пожара. Он поражался, как же сразу не сообразил очевидного. Джошуа, конечно же, взял факел и побрел через сухой лес. А потом подул ветер. — Какие новости? — спросил он. — Там что, очень плохие дела? — Хуже всего было здесь, прямо под нами, — ответил Огастин. — Они перехватили пожар возле Навозной кучи и остановили встречным палом. Кое-где еще сохранились очаги, но огонь по большей части догорает. Часть асфальта на дороге расплавилась. Парк закрыли. А в остальном все как всегда. — Нет, все изменилось, — возразил Льюис. Если бы ничего не изменилось, они продолжали бы восхождение. |
