|
— Нет, все изменилось, — возразил Льюис. Если бы ничего не изменилось, они продолжали бы восхождение. — Внизу, возможно, и изменилось. Но не здесь. Мы не изменились, — сказал Огастин. — На стене случилось бог знает что. Украли тело. Лес сгорел. Мы отрезаны от мира. Огастин махнул рукой, как бы отбрасывая в сторону все эти слова. Падение, пожар, отрезанность… все это происходило где-то там, за миллион миль отсюда. — Мы в полном порядке. Вершинная группа стоит наготове. Носилки собраны, якоря подготовлены. Мне нужно лишь сказать одно слово, и они спустят носилки к нам. Завтра утром мы сможем вытащить ее. «Мы… нам…» Хью уловил скрытый намек. Льюис — нет. Он и подумать не мог ни о чем таком. Это было вне его понимания. — Вы пойдете назад? Этой же ночью? — А зачем, по-вашему, я сюда приперся? — чуть ли не на ухо ему проговорил Огастин. Льюис раскрыл рот, наконец-то сообразив, что Огастин вернулся со стены Троянок не для того, чтобы отвести перепуганного мальчика в безопасное место. Он пришел, чтобы попытаться обменять его на мужчину. Подбородок Льюиса утонул в его бычьей шее. — Нет. — Он резко помотал головой. — Должны быть какие-то пределы. Абсолютно. Никаких! Огастин без единого слова сбросил его со счетов. Мальчика он уже сбросил. Теперь он говорил только с Хью. — На всем пути поперек и до высшей точки нашего подъема провешены веревки. — Он не приглашал. Не упрашивал. Не требовал. Лишь сообщал необходимые факты. Хью не отводил взгляда от кроваво-красных глаз. Огастин оценивал его. В свою очередь он оценивал Огастина. И сам оценивал себя. — Сейчас ночь. Вы предлагаете совершить траверс. Свет наших фонарей не пробьет дым. Нам придется идти вслепую. — Вслепую мы шли сюда, — возразил Огастин. — Именно поэтому мы и потратили целый день. Впрочем, это нас не остановило. А теперь по всему пути висят веревки. — Вы действительно думаете, что она еще жива? Хью должен был прямо высказать свое сомнение. И то, как поведет себя Огастин — взорвется в яростном протесте или, напротив, разнюнится, — позволит принять окончательное решение. — Я знаю только то, что у меня сохранилась надежда, — ответил Огастин. Он не сердился на тупость Хью. Он не пытался подбирать холодные фальшивые факты, чтобы вырвать у него согласие. — Возможно, ее уже нет. Но узнать наверняка можно только одним способом. Двое мужчин смотрели друг на друга. — Отвяжись от него, — сказал Льюис Огастину. Огастин пропустил эти слова мимо ушей. Его внимание было сосредоточено на Хью. Это с ним он вел переговоры, не имевшие никакого отношения к Льюису. — Утром, — заключил он. — Ночью отдохнем. Пусть дым хоть немного осядет. А с рассветом поскачем. Лады? — Брось это дело, Хью. Ты не сможешь вернуть Энни. — Анди, — поправил его Огастин. — Я говорю с моим другом, — рявкнул Льюис, — о его жене! Лицо Огастина помрачнело, а потом внезапно прояснилось. — Энни… — проговорил он. — Я вовсе не пытаюсь вернуть ее, — сказал Хью Льюису. — Тогда кончай это, напарник. Это было бы большой ошибкой. Мы уходим со стены. Хью позабавила последняя фраза — «уходим со стены». |
