|
— Как бы там ни было, это случилось. — Восхождение троянок? — Они стремились опередить время. — Огастин выдернул штырь крюка из обманной трещины. — Но на самом деле им хотелось показать всем миру, что они хотя и бабы, но не уступят ни одному коню с яйцами. Я ей говорил, в смысле Анди, что Капитан вовсе не средняя школа. Это настоящая жизнь. Люди, не имеющие своей воли, не ходят новыми маршрутами вроде этого. Но Кьюба всегда нашептывала ей в другое ухо совсем другие вещи. Хью внезапно почувствовал, что эта история все сильнее и сильнее гнетет его. Она никуда их не приведет. У Огастина были серьезные проблемы, а у кого их не было? Но он взрослый человек, а жизнь, как он сам сказал, это действительность. Хью никогда не считал, что годится в священники. Он не обладал мудростью, которая помогала бы преодолевать трудности, не мог даровать отпущение грехов. — Вы хотите, чтобы теперь попробовал я? — спокойно спросил он. Огастин скорчил гримасу, как будто собирался молить о пощаде. Сняв с плеч ремни и пояс со снаряжением, он протянул напарнику. — Из меня нынче дерьмовый скалолаз, — сказал он. — Постарайтесь вытащить нас наверх. 19 Хью нацепил на себя снаряжение и сосредоточил мысли на скале. В течение минувших пяти часов, пока Огастин раз за разом скрывался в дыму и возвращался ни с чем, он пытался разгадать беспорядочно разбегающиеся трещины. Дым, конечно, сильно ограничивал видимость. Но он был почти уверен, что даже в ясный день для прохождения этого маршрута требовалось больше, нежели простое умение и сила. Три женщины играли здесь в шахматы на вертикальной доске, изобретая гамбиты, придумывая ходы, которые позволили им пробраться через эти трещины. Они шли вперед, не отступая. Так они шаг за шагом пробрались через этот лабиринт. Женский лабиринт. Где-то в этом должен быть спрятан ключ. Хью двинулся было по одной из трещин, но почти сразу же вернулся назад. Он не мог объяснить причины. Почему-то она показалась ему неподходящей и не использовавшейся прежде. Кроме каких-то очевидных признаков он искал некие незримые следы присутствия женщин. Одна из них — он не знал, какая именно, — смогла решить эту головоломку. С ней ему и предстояло мысленно протанцевать. Он сунулся было вдоль еще одной трещины, но отказался и от этого намерения. Трещины заманивали на ложный путь. Забудь о нормальном поведении, приказал он себе. Ты должен почувствовать настоящий путь. Подчинившись какому-то неясному порыву, он направился влево, туда, где поблизости имелась небольшая выпуклость, закрывавшая дальнейший обзор. На противоположной стороне бугра обнаружилась довольно узкая вертикальная полоса «гвоздей», или, как еще называли эти мелкие выступы на камне, «куриных голов». Они были сильно скругленными, изъеденными погодой; редко какой из этих выступов превышал по размеру панцирь краба-мечехвоста. Но их полоса вела вверх. И еще что-то подсказывало Хью, что к этой дороге не следует подходить с традиционными мерками. Для ее прохождения потребуются упорство, и нелинейная логика, и большое изящество. Перед его мысленным взором возник образ балерины со стальными пальцами. Хью стиснул ладонью первую «куриную голову» и не без труда нашел упор для пальца ноги. Затем дотянулся до следующего выступа, и следующего, и следующего, поднимаясь в неведомую высь. Поле его зрения невероятно сузилось. Расходящаяся во все стороны стена с ее заманивающими ложными путями и сходящимися непреодолимыми углами как бы исчезла. Остался единственный туннель, ведущий сквозь дым. Лезть по «гвоздям» было совсем не трудно. |
