— Жанка, на пол!

— Птеня, зараза… Ай!

Два непроизвольных дилонга слились в один, заныли зубы и в висках заломило, и, возможно, на скорости реакции отразилось именно это, а не понимание бессмысленности любой реакции в подобных обстоятельствах — но, уже вскидывая лучевик, Аликс знала, что опаздывает. На долю секунды, но счет-то как раз на них.

Птенец клюнул.

Движение было настолько быстрым, что показалось — ничего страшного, острая треугольная головка просто дернулась на длинной шейке. Просто дернулась. Кивнул типа. Бывает.

Но — вскрик. Но — боевой трансформант. Нервнопаралитический яд даже у новорожденного ботрикса действует мгновенно. И противоядия нет. И — сторонний интерес: как ботрикс в активной фазе поступит со случайным и совсем-совсем ни к чему не причастным просто свидетелем? Ага-ага. Свидетелем, у которого в руке лучевик. Чья реакция окажется…

— Аликс?! Ты чего?! Он же тебе ничего!!!

Совершенно не собирающаяся падать замертво и дико возмущенная Жанка обеими руками неуважительно сграбастала не менее возмущенную и брыкающуюся всеми конечностями крылатую смерть и попыталась запихнуть ее себе за спину. Загородить, так сказать. Кровь со щеки она вытерла о плечо, ибо руки были заняты.

Упс…

«… У них осталась одна моя вещь…» — так, кажется, она тогда сказала? И, кажется, добавила, что не слишком ценная.

Какое, однако, дивное преуменьшение!

Тварь между тем высунула остренькую головку над жанкиным плечом. Тем самым, испачканным кровью. А на щеке, между прочим, уже набухает новая капля. Хорошо клюнул. Качественно так. Постарался. Птенчик, а понимает. Аликс замерла, оскалившись в улыбке и надеясь, что основную человеческую мимику птенчик определять тоже научился уже и не сочтет подобную судорогу лицевых мышц демонстрацией агрессии. Может быть, ему хватит неподвижности, может быть, он поймет, что она не собирается… Но тут крохотные темные бусинки кончили беглый осмотр каюты и уставились на Аликс в упор. Раскрылась узенькая щель пасти-резонатора, замелькал крохотный язычок, сливаясь в полупрозрачную тень от скорости. Сквозь виски словно продернули раскаленную спицу, зубы заныли сильнее.

Продолжая изо всех сил улыбаться и стараясь, чтобы движение выглядело как можно более миролюбивым, Аликс протянула лучевик вперед рукоятью и разжала пальцы. Жанка вздрогнула, проследив взглядом за упавшим оружием. Ну же, девочка! Просыпайся. Ты необученная, но не полная же дура?!

— Обозначь меня как друга! Быстро! Ну?!

— Что?

Или таки дура?

— Статус! Скажи своему… что я друг! И быстрее, пока он не разнес все тут нахрен!

— А почему ты думаешь, что он меня послу… Эй! Птеня, зараза!!!

Одно радует — последний возмущенный вопль предназначался не Аликс. Тормознутая малолетка соизволила обернуться — и увидела свое сокровище в полной боевой, уже нацеленное. А хорошо кричит. Уже почти что и без рассеивания. Быстро учится девочка, все меньше возни…

Узконаправленный дилонг смел тварюшку, словно беспомощный комочек перьев, говорят, на Старой Земле водились такие, пушистенькие и милые, совсем неядовитые и даже без зубов. Рухнув к ногам хозяйки, ботрикс жалобно запричитал уже во вполне слышимом диапазоне и попытался свернуться в позу зародыша. Но спрятать голову под хвостом ему не удалось — мешали уже наполовину затвердевшие крылья. Тогда он еще раз виновато чирикнул и распластался на полу с самым несчастным видом, пытаясь подсунуть узкую мордочку под жанкин ботинок.