Львов бранит Разина – тот оправдывается:

«– Не было у меня намерений губить его! – ответил атаман, опустив голову.

– Так зачем же ты Бориса с раската велел бросить? Зачем? – крикнул Львов, задыхаясь от злобы.

– Случайно это получилось. Когда велел я снять их с ворот – им бы помалкивать. Так нет – Борис стал ругаться да грозить, плюнул в лицо Леске Черкашину. А тот казак зело горяч, вот и приказал сбросить княжича с раската. Если бы я был рядом, разве позволил бы, – оправдывался Разин».

А что Шукшин, спросите вы. Как «интеллигент» Разин мог совершить подобное? А Шукшин никак не комментирует повешение ребёнка.

Однако существует прелюбопытный документ – всё то же сообщение Лаговчина: «И митропалит же Иосиф, Астараханский и Терский, боярина и воеводы князь Ивана Семёновича Прозоровского детей ево, князь Бориса да князь Бориса ж, от смерти у него, богоотступного вора, отпрошал, и живут де, государь, они, князь Борис да князь Борис же, у него, митропалита...» Так был ли мальчик убит?.. Есть ещё документ – челобитная старшего сына Прозоровского, написанная осенью 1672 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 229), о возмещении убытков (ограбил его, как можно понять из челобитной, уже после ухода Разина из Астрахани Василий Ус), в которой говорится: «...отец мой, боярин князь Иван Семёнович, в Астарахани убит» и не упоминается брат.

Ещё один помилованный – Фабрициус: он свободно ходил по городу, носил казацкую одежду, отпустил бороду, говорил по русски. Имел определённо какой то вес, поскольку сумел заступиться перед Разиным за капитана Бутлера, задержанного при побеге и возвращённого в город. Бутлер: «У казаков был приказ: тот, кто просит за пленного, сам подлежит смерти; на это вызвался пойти юноша Людовик Фабрициус... Той же ночью меня подвергли нечеловеческим пыткам и мучениям... В субботу 28 июня пришли ко мне помянутый Фабрициус и хирург (Ян Термунд. – М. Ч.)  с приказом явиться к казачьему предводителю. Меня тут же развязали и привели к нему. Обменявшись несколькими словами, он сказал, чтобы я пошёл домой вместе с Фабрициусом». Помилован лично Разиным был – ещё до Бутлера – и врач Ян Термунд.

Впоследствии, уже без Разина, по поручительству Фабрициуса несколько иностранцев (Бутлер и Термунд в том числе) уехали из Астрахани в Персию якобы для закупки лекарств. Фабрициус не побоялся поручиться головой за их возвращение. А потом и сам вызвался поехать с ответственным поручением в Тёрки – вербовать людей и закупать продовольствие. Назад он, конечно, не вернулся. Тут мятежники оказались чересчур доверчивыми. И, наверное, Фабрициус хорошо играл свою роль. Можно ли назвать его соучастником Разина? Пожалуй, да, вполне. Человек он был отчаянной смелости (хотя и сдался в плен) и авантюризма (почитайте его мемуары целиком) – как раз мятежникам под стать. (Что касается прекрасного нового корабля «Орел», которым командовал Бутлер: разинцы не сумели справиться с ним, и он много лет простоял в протоке Кутум, пока его не разобрали на дрова. Легенда, впрочем, гласит, что Разин его сжёг. Но зачем?)

После казней начался грабёж – или, с точки зрения новых властей, реквизиция. Фабрициус: «...они всё разорили и разграбили, а затем свалили в кучу...» Кого грабили? Алексинец: «В Астарахани де он, Стенька, торговых людей астараханцов всех переграбил и животы у них поймал»; «животы боярские и всяких начальных людей в том городе кремле пограбил же»; «и в церквах божиих образы окладные.