|
У Логинова есть на этот счёт версия: «...разъезды принесли вести: от Назвина подходит шахское войско, а в Новошехре мастера под началом голландских корабелов мастерят галеры. Видать, крепко допекло шаха казацкое самоуправство. Связываться с шах севенами никому не хотелось, атаманы приказали завтра быть готовым в море уходить». Весьма правдоподобно. Возможно также, что на стругах уже не было места для «дувана» – пленники, коровы, козы, горы «живота»: шёлк, парча, кружева, бархат, меха, одежда, обувь, серебро, золото, драгоценные камни, янтарь, кораллы, оружие, хрустальная и серебряная посуда, вазы, чаши из полудрагоценных камней, дорогие книги, резные шахматы и нарды, настенные и настольные украшения, сушёные и свежие фрукты, мясо, табак, вино... (Разин и себя не обидел, в частности, повсюду возил за собой довольно громоздкую красивую игрушку – миниатюрную копию «Царьграда» (Константинополя); очень ею дорожил, наверное, хотелось когда нибудь в Турции побывать, он ещё молодой...)
Но почему то на Дон с добром не поехали. Жадность обуяла? Из сводки (показания некоего астраханца): «И зимовали де они от Фарабата в ближнех местах и окола Фарабата разоряли деревни». Оттуда же: «...и меж Гиляни и Фарабата на острову зделали деревянной городок и землёю осыпали». А вот письмо англичанина Томаса Брейна своему товарищу по бизнесу из Шемахи от февраля 1669 года (Крестьянская война. Т. 1. Док. 98): «А казаки ныне на острову в Хвалынском [Каспийском] море окрепилися, а, чаю, вскоре на море выйдут, желаю, чтобы полковник с караблями своими приехал и их разорил». Может, они просто опоздали, было уже холодно и водный путь закрылся? (Та часть Каспия, где они находились, зимой не замерзает. Но замерзает устье Волги). Тогда выходит, что они таки очень долго просидели в Реште – а это значит, что шах какое то время действительно не знал, что с ними делать. Что тем временем происходило дома: войсковому атаману Самаренину удалось не отпустить (силой, как он сообщал в Москву) Василия Уса с отрядом на Волгу – от царя пришла за это похвала. Но недолго длился покой. В марте 1669 года Унковский сообщал (из сводки 1670 года): «Приехали де з Дону на Царицын черноярские стрельцы Мишка Титов да Васька Поляк со товарыщи и сказывали. – Слышали де они на Дону у казаков, хотят де на Дону в верховых городках казаки збиратца на Волгу на воровство многими людьми, а ждут они из войска к себе промышленников, войсковых казаков Ивашка Жопина да Исайки Рота. А говорят де те казаки, которые хотят идти на воровство – Стенька де Разин и Серешка Кривой с товарыщи на Волгу мимо Царицына прошли смело, а они де и лутче того учинят». Интересно, дошли ли до Дона слухи о том, сколько «зипунов» добыли разинцы? Почти наверняка дошли – любая информация тогда распространялась на диво широко, хоть и не споро. К Самаренину полетела очередная грамота из Посольского приказа (Крестьянская война. Т. 1. Док. 97): не пускать казаков никуда; в ней же сообщалось, что «да на Царицын же приехав з Дону, стрельцы Артюшка Минин с товарыщи сказывали. – Ездили де они Доном и Хопром в Тамбов для покупки хлебных запасов, и говорили им на Хопре в Ызотове городские казаки Минька Кривой да Пашка: ходили де они, Артюшка с товарыщи, для поиску за Серешкою Кривым с товарыщи, а они де, Минька с товарыщи, не так учинят, как Стенька Разин с товарыщи: на Волгу прошли мимо Царицына смело, а пойдут прямо на Царицын; и хотели тех царицынских стрельцов побить. Да на Дону ж де и на Хопре во многих городах похваляютца казаки, что они нынешнею весною однолично пойдут на Волгу многими людьми». Весёлый у казаков был год; будет и ещё один весёлый... Зимовать разинцы обосновались на полуострове Миян Кале: он тянется с востока на запад на 55 километров, образуя естественную бухту – Горганский залив. Минимальная ширина полуострова – 800 метров, максимальная – 3700 метров. |
