|
(Точно как в случае с персидским флотом). А. Н. Сахаров пишет, что разинцы не ожидали ничего подобного и в страхе убежали: «...опомнились лишь тогда, когда струги Львова остались далеко позади. В великом смущении сидел Разин в каком то чужом, не своём, атаманском, струге. Он даже не помнил, как и оказался в нём. Всё вдруг смешалось, не казацкое войско, а какая то слепая, охваченная страхом толпа. Как бежали в одиночку из помещичьих усадеб, так и спасались кто во что горазд, как бог на душу положит. Всё накопленное двумя годами его трудов и стараний рассыпалось прахом в какие то несколько минут». Нам представляется маловероятным, что они были такие наивные дурачки и не могли предположить, что их встретят военной силой.
Далее, по словам Львова: «И он де, князь Семён, шол за ними морем от Четырёх Бугров з 20 вёрст и, видя, что их не угнать и поиску над ними учинить не мочно, послал к ним грамоту великого государя с Никитою Скрипицыным». Грамота была трёхлетней давности. Кроме того, Скрипицын сказал казакам, что они могут войти в Астрахань, если будут вести себя тихо и не бузить; от них также требовали бесплатно отдать пленников, в первую очередь сына Менеды хана, так как жалоба от персов уже пришла, отдать награбленное добро, принадлежащее купцам, сдать пушки и морские струги (а в Царицыне отдать и речные); вернуть свободу всем стрельцам и посадским, которых взяли в войско насильно; наконец, раскаяться – поцеловать грамоту и в знак повиновения сдать атаманский бунчук. Был ли Разин удивлён всем этим? Стрейс: «Этот хитрый и продувной казак не рассчитывал на такой хороший исход, принял предложение с охотой и радостью, ибо испытывал крайнюю нужду от голода и других недостач, и он был бы вынужден сдаться без боя, положившись на гнев или милость, чтобы не умереть со своими приверженцами от голода или извести и погубить друг друга; ибо они испытывали такую нужду и недостачу, что ограбили персидскую барку, в которой посланник вёз в дар его величеству несколько лошадей; лошадей зарезали и весьма бережливо поедали. В таком тяжком положении находились казаки, когда царская милость, прощение и благоволение спасли их из пасти смерти». Ну если уж речь про «пасть смерти» – так ушли бы по Куме да и всё... А. Н. Сахаров: «Ко всему был готов Разин, но только не к милостивой царской грамоте». С. П. Злобин: «Караваны грабили, казнили стрельцов, воеводу стегали плетьми, город взяли... – напряжённо думал Степан. – Неужто за то даровал государь прошение, что шаха персидского войско побили? Неужто мы в том заслужили царю? Али пущего забоялись нас бояре? Может, того и страшатся, что станет расти казацкая держава от Буга до Яика, затем и хотят привести нас к миру?! В Москву заглянуть бы единым глазом да помыслы их проведать!.. Обманом ли взять хотят?.. Ты, мол, крест поцелуй, отдай пушки, а там тебя и в борщ... С них и станется, право!..» А вот в прелестном дореволюционном романе Д. Л. Мордовцева «За чьи грехи?» «...это страшилище, переродившееся под ласками обожаемой девушки (об этом чуть позже. – М. Ч.), смиренно склонило перед князем Львовым свою гордую голову: Разин присягнул на кресте и евангелии, что навсегда бросает ненавистные ему разбои». Поди докажи, что это чепуха! В голову к Разину никто не заглядывал. И всё же попытаться можно. Почему, собственно, он должен был удивляться такому исходу? Ему уже дважды посылали грамоты и предлагали мир. Причём грамоты слали ещё когда он грабил русских (и даже царское судно), а теперь он ограбил всего навсего персов. Он сам пошёл через Астрахань, это же не случайно как то получилось, а ведь для боя он был очень слаб. Стало быть, именно на то и надеялся – что в очередной раз велят «исправиться» и пропустят. И всё таки – почему не Кумой на Дон ушёл? Зачем то надо было именно в Астрахань? Зачем? Приходит в голову весьма прозаичное объяснение: на Дону, где в последнее время большинство казаков жили бедновато, разинцам некому было быстро продать свои бесчисленные трофеи. |
