|
Это вполне вероятно. И, наконец, Костомаров: «Необыкновенная сила воли, всё преклонявшая перед Стенькою и даровавшая ему звание волшебника, казалось, покорила ему и воевод. Они подружились с Стенькой и каждый день то звали его к себе, то отправлялись к нему, ели, пили, прохлаждались вместе». Это волшебство все мы знаем. Оно называется «коррупция».
Известнейшая история с шубой: тот же Костомаров, словно и не он только что говорил о некоем «волшебстве», привязавшем воевод к Разину, пишет, ссыпаясь на некое «современное сказание», что один из воевод (неизвестно кто, Прозоровский или Львов) пришёл к Разину на судно. «Атаман вёл весёлую беседу с товарищами. На плечах его блистала великолепная соболья шуба, покрытая драгоценным персидским златоглавом. У воеводы разбежались на неё глаза, и он стал просить себе шубу. Разин отказал ему и укорил его в жадности. Воевода сказал: – Атаман, знаешь ли, не надобно нами пренебрегать: ведь мы в Москве можем для тебя и доброе и злое устроить. Разин грозно взглянул на воеводу, скинул шубу и, отдав ему, сказал: – Возьми, братец, шубу; только б не было в ней шуму! Воевода (говорит это сказание) не побоялся шуму и ушёл в город; а козаки, смотря на него, зубами скрежетали». (Совершенно непонятно, почему казаки скрежетали зубами – у них у всех были богатые одежды). Документ касательно шубы: Крестьянская война. Т. 3. Док. 310. 5 мая 1668 года, из «расспросных речей» в Посольском приказе переводчика И. Никитина, ссылавшегося на рассказ казака Матвеева, сообщившего о высказывании другого казака, Кирея, произнесённом на кругу: «Пришед из полков, роздавано государское жалованье сукна, и Кирею сукна не дано. И он де, Кирей, выступал в круг и говорил. – Знаю де я, хто то ворует: бояри. Шол Стенька с Хвалынского моря, и отнял де боярин Прозоровской шубу, и та де шуба зашумела по Волге...»
Стал воевода Требовать шубы. Шуба дорогая: Полы то новы, Одна боброва, Другая соболья. Ему Стенька Разин Не отдаёт шубы. «Отдай, Стенька Разин, Отдай с плеча шубу! Отдашь, так спасибо; Не отдашь – повешу Что во чистом поле, На зелёном дубе Да в собачьей шубе». Стал Стенька Разин Думати думу: «Добро, воевода. Возьми себе шубу. Возьми себе шубу, Да не было б шуму».
При жизни Пушкина это стихотворение напечатано не было. «Песни о Стеньке Разине» были впервые опубликованы лишь в 1881 году. В письме от 20 июля 1827 года Пушкин представлял «Песни» на цензуру Николаю I, а 22 августа Бенкендорф отписался: «Песни о Стеньке Разине при всём поэтическом своём достоинстве по содержанию своему неприличны к напечатанию. Сверх того церковь проклинает Разина, равно как и Пугачёва». А вот интересно: тулупчик заячий, что Пугачёв пожаловал Гриневу, – не из этой ли шубы родился? Наверняка из неё. Как обычно, наипрелестнейшую версию «дела о шубе» записал Якушкин. «Вот и воевода, этотъ князь, глаза то бестыжие, и давай лупить: сталь часто к Стеньке в гости понаведываться; а как придёт – и то хорошо, и то прекрасно; а Стенька знай завёртывай, да воеводе: “Примите, ваше превосходительство, подарочек”. Только хорошо. Брал воевода у Разина, брал, да и брать то уж не знал что. Раз приехал воевода князь на стружок к Стеньке в гости. Сели обедать. А на Стеньке Разине была шуба, дорогая шуба; а Стеньке то шуба ещё тем была дорога, что шуба была заветная. “Славная шуба у тебя, Степан Тимофеич”, говорил воевода. – “Нет, ваше превосходительство, плохинькая!” – “Нетъ, знатная шуба!” – “Плохинькая, ваше превосходительство”, говорит Разинь: ему с шубой то больно жаль было разстаться. |
