Патриарх вел себя тихо, и по всем признакам вознамерился переносить заключение стоически. Он внимательно оглядел свое новое жилище, ощупал все, что показалось ему интересным, и забрался в спальное отделение, решив отдохнуть.

Малыш энергично промаршировал на месте и от избытка чувств спел первый куплет гимна Федерации.

— Ну, что я вам говорил? — спросил он. — Моя была идея!

— Дуракам всегда везет, — хладнокровно ответил Крейг. — Посмотрим, как пойдет дальше.

Малыш обозвал его мелкой научной козявкой и заявил, что Крейг ничего не смыслит в искусстве охоты.

— Надо понимать психологию приматов, — сказал он с апломбом, явно над нами издеваясь. — И мыслить творчески.

Нам приходилось терпеть, ответить было нечего. Несмотря на едкие замечания в наш адрес, все несказанно радовались. Наконец-то дела сдвинулись с мертвой точки.

Проигнорировав горячие увещевания Малыша, призывавшего нас немедленно снять все ловушки и расставить их вокруг старого лагеря, в первый день мы ограничились тем, что установили там только две. Одну опять поставили на пляже, одну разместили в лесу, на дереве неподалеку.

Между тем вокруг нашего лагеря начался тихий ажиотаж. Триста или четыреста горилл непрерывно перемещались в лесу на равнине, в непосредственной близости от плато, и еще сотни полторы бродили в зарослях на самом плато. Некоторые выходили на открытое пространство перед лагерем и вплотную подбирались к зоне поражения, ограниченной чувствительностью сенсоров сторожевых роботов. Патриарх вел себя по-прежнему, абсолютно не нервничал, и вообще переносил свой плен со спокойствием философа.

Первая удачная поимка нас взбодрила, и теперь мы выполняли скучную ежедневную работу с охотой и воодушевлением. Кэт слетала на «Артемиду» за продуктами, передала Шанкару радостную новость и попросила его добыть дополнительное разрешение на отлов. Я думал, что она уже забыла о своем намерении заиметь оранжевую мартышку, но Кэт если уж вобьет себе что в голову… Донельзя обрадованный нашим успехом, Шанкар спросил, сколько тысяч мартышек она хочет заполучить, и был крайне разочарован, когда Кэт ответила, что ей нужна всего одна особь. Оба понимали, что просьба выдать разрешение на одно животное может вызвать ненужное недоумение чиновников УОП и массу вопросов с их стороны. Поэтому договорились запросить десять — Кэт сможет выбрать любую понравившуюся ей обезьянку, а сам Шанкар заберет остальных в свой личный зверинец на память о нашем плодотворном сотрудничестве.

Шарп высадился на планету с непонятной задержкой в пять суток, более чем в трех тысячах километрах от нас, и прислал свои координаты. Уже через три дня он перенес лагерь на другое место, значительно ближе, и вышел с нами на связь. Мы все были в лагере и сбежались в рубку.

— Клиент поручил мне собрать информацию о поведении горилл на воле, — сказал Шарп, и я заметил на его лице явное облегчение, когда он понял, что мы не собираемся больше интересоваться, кто именно его нанял. — Меньше всего мне бы хотелось действовать вам на нервы, ребята, не говоря уже о том, что вы прибыли сюда первыми. Но мне придется много перемещаться, и на какое-то время мы с вами можем оказаться почти рядом.

— Если ты надеешься выдавить нас по-тихому с насиженного места, то забудь об этом, — посоветовал я. — Без боя мы родные края не оставим.

— Господи, Пит, да и в мыслях не было! — Открытое лицо Шарпа выразило столько неподдельного изумления, что сомневаться в его искренности не приходилось.