|
Каждую секунду, пока работал, ожидая возможного возвращения рэдвольфа, мне было очень не по себе. Пистолет — слабая защита против него, но я не желал умирать без боя. Пусть он меня убьет, но я успею понаделать дырок в его шкуре. В добрые намеренья такого чудовища я не в силах был верить, несмотря на то, что один раз он и оставил меня в покое. А если он просто не любит убивать людей, пока они в беспамятстве и ничего не чувствуют?
Я стал разгребать ноги. Слава богу, они не сломаны. Поднявшись, я пошел туда, где стоял мой «верблюд». Когда лавина обвалившейся земли толкнула скутер вниз, он ударился о дерево на опушке, помял себе капот, покорежил один из реаниматоров и был отброшен на соседнее дерево. Теперь удар пришелся на другой реаниматор, крышка лопнула, стабилизирующая жидкость вытекла наполовину, открыв часть лежащего внутри тела и мешанину шлангов и кабелей. — Кто там? — глухо спросил я, и сразу сообразил сам — реаниматор висел справа, а справа… — Кэт, — сказала Камилла. — Как она? — Еще жива. «Еще жива». Еще жива!!!.. Я заскрипел зубами, рискуя их сломать. Сколько раз мне слышать эту фразу: «Еще жива»? Сколько у меня шансов сделать так, чтобы Кэт просто жила — без «еще»?.. — Что с Крейгом? — В порядке, — ответил Кальян. — Но лучше как можно быстрее заменить реаниматор. Я взял шнуры, приготовленные мной для подъема скутера с помощью дерева, которого теперь не было, и обмотал ими свои ботинки. Левое колено страшно болело, и я был весь избит камнями. Но времени на отдых не оставалось — в батареях скутера энергии на час с лишним. Он получил серьезные повреждения и качался в воздухе как на качелях, попеременно цепляя землю то носом, то кормой, то всем брюхом. Обвал сделал доброе дело — вертикальная стенка обрушилась, и склон теперь стал покатым до самого конца. Ухватившись за поводок обеими руками, я перекинул его через плечо и потащил своего покалеченного «верблюда» наверх. То, что я пережил при первом восхождении по склону, было ничем по сравнению со вторым. Через час я почти дошел, но энергия в батареях заканчивалась, и скутер тяжело бороздил по грунту днищем, прижимаясь к земле все плотнее. Ботинки, обмотанные шнурами, скользили меньше, но на них налипали огромные комья грязи. Последние метры подъема… Скорее… Скорей! Вот заросли редкого кустарника наверху. Ветки сплелись, не желали меня пропускать, нудно цеплялись за реаниматоры и друг за друга. Я зашел сзади, уперся в корму и вытолкнул машину через это сплетение на ровное место. Следом вылез сам, то и дело поскальзываясь и падая на четвереньки, но упорно продолжал двигаться, толкая скутер дальше и дальше от склона, и наконец встал и огляделся. Все вокруг закрывала пелена дождя, поливавшего большую поляну — целое поле, а метрах в ста от меня торчала башня наблюдательного пункта. Дальше виднелся ангар, еще что-то, но я не рассмотрел, поскольку мое внимание приковал стоящий возле башни катер «атмосфера-4». Стоял он как то криво, входной люк был распахнут, лента трапа безжизненно свисала на землю, словно вывалившийся изо рта язык мертвеца. Откуда здесь катер? Может, стоял в ангаре? Но тогда кто его вывел наружу? На всем пространстве поляны ничего не двигалось. Где ребята Шарпа? Неужели не дошли сюда? Или мы ошиблись, они пошли вовсе не сюда и сейчас совсем в другом месте? Таща за собой скутер, я начал приближаться к катеру, пока, подойдя поближе, не смог прочитать на борту его название — «Рейнджер». В проеме шлюза показался Малыш и стал спускаться вниз по ступеням, делая столь простую вещь так, будто у него вместо ног росли негнущиеся протезы. Я подбежал к подножию трапа и подхватил его, иначе он упал бы. Лицо Малыша покрывала смертельная бледность, глаза ввалились, подбородок был в засохшей и свежей крови, а искусанные губы превратились в бесформенную массу. |
