Сперва предстояло пройти по землям соседних племен и никто не чинил препятствий. Все акимики-теру слышали о Мудрейшем и чтили его, и если бы у лесных людей был Первый-среди-знающих, как это заведено у степных племен хантагу-теру — людей ветра, так старец непременно бы им давным-давно стал.

Старые люди говорили, что раньше, в молодости, когда Мудрейший был простым охотником, девушка, которую он любил, ушла в лес собирать съедобные коренья и не вернулась. Безутешный, он много дней разыскивал ее, пока не нашел, — грудь ее была разорвана, девушка умерла уже давно, однако звери не тронули тело. Ведь ни одно животное не приблизится к трупу того, кого казнил Великий Бог Айтумайран, и на нем не бывает следов разложения. Охотник, как и все люди, до этого времени строго соблюдал табу, чтил духов, но теперь не смог принять с чистым сердцем того, что случилось. За какие проступки Айтумайран казнил его любимую, он не знал, да и не хотел знать, ибо все, что осталось в его жизни, была мучительная, неутолимая и ничем не облегчаемая боль. Он при всех бросил копье наземь, отрекся от своего рода и своего племени и во всеуслышание поклялся найти земли, на которые не распространяется власть Айтумайрана. О существовании таких мест говорилось в древних преданиях, но никто не мог сказать, где они находятся. Охотник ушел далеко, долго странствовал среди чужих племен и наконец добрался до таинственного Края твердой воды, о котором и болотные люди, жившие еще дальше людей ветра, знали только понаслышке. В самом же том краю совсем не было людей — лишь немногие диковинные звери и птицы могли жить там, где вода большую часть года не течет в ручьях и реках, но тверда как камень. В тех землях нелегко добыть пропитание, жизнь трудна и мучительна, однако она была не мучительнее той боли, что носил в себе молодой охотник, и он остался. Но однажды, стоя на берегу огромного таинственного озера, в котором плавали белые сверкающие скалы, а вода обжигала словно огонь, он увидел, как из него на сушу вышел Айтумайран. Вид его был ужасен; шерсть, алая, как пламя, намокла, а из клыкастой пасти стекала смешанная с водой кровь… И охотник, который в этот день перестал быть простым охотником, а стал Великим знающим, возвратился в родные леса, дабы рассказать людям, что свободных от власти Айтумайрана земель нет, и если даже человек с помощью колдовства обратится в рыбу, то и под водой не обретет свободы. А за то, что он смог постичь все это, Айтумайран даровал Мудрейшему неестественно долгую жизнь, и даже отцы отцов, видевшие взрослыми своих потомков до третьего и четвертого колена, помнят его не иначе, как глубоким стариком с длинными седыми волосами…

Теперь Мудрейший вел людей все дальше вглубь леса, и последними на пути лежали владения племени Итко, а за ними простирались необитаемые земли, царство богов айту, куда не отваживался заходить ни один человек. Все ждали, что старец повернет на закат или на восход солнца, где людей было меньше и племя могло занять пригодные для жизни и охоты места не прибегая к силе. Но на восьмой день странствия в краю Итко Мудрейший остановился на поляне, где недавно совершили большое жертвоприношение. Десять юношей и десять девушек лежали вокруг Священного столба ногами к нему, и хотя разложение зашло уже далеко, но текло вяло, а дикие звери не тронули тела. Это свидетельствовало о том, что жертва оказалась приятна богам Вечного леса, и они где-то близко. Мудрейший ушел на самый край поляны, долго сидел там, обхватив колени руками, затем подошел к столбу и стал обходить тела, произнося таинственные слова. Агизекар увидел тогда, как побелело лицо проводника из племени Итко. Расспросив его, он узнал, что Мудрейший называл мертвых по именам — по их священным именам, которые дают избранным в день жертвоприношения, и которые слышат только те, кто при этом присутствует, да боги айту. Но ведь проводник знал, что в тот час, когда оборвалась жизнь его соплеменников, Мудрейший находился еще в шести днях пути от этого места!.