Она отвернулась к пустому камину.

— Это произошло, когда я рванулась от него. Его глаза расширились. Он все смотрел на меня, а потом улыбнулся. — Женщина зябко передернула плечами. — Это было как раз то, что ему было нужно. Как будто я подыграла ему. Потом он ударил меня. Моя голова дернулась, я упала на подлокотник дивана. В глазах блеснул желтый огонь, я почувствовала кровь во рту. Он встал надо мной на колени, ждал, когда я открою глаза. Разорвал на мне блузку. — Ее голос упал. — Кажется, ему было мало того, что я чувствовала его. Ему надо было, чтобы я его видела. «Еще раз ударить?» — тихо спросил он. Я не могла ни говорить, ни двигаться. Только покачала головой. «Тогда открой грудь, — велел он. — И не закрывай глаза». Бюстгальтер расстегивался сзади. Расстегивать было трудно. Пальцы не слушались.

Терри захотелось выпить воды. Она видела, где вода, но не могла ни сдвинуться с места, ни попросить. Линтон, как в трансе, продолжала:

— Когда я обнажилась, он лишь смотрел на меня. Меня вдруг охватила безумная надежда — может быть, он просто полюбуется моей грудью и этим все кончится. Надежда так вдохновила меня, что я попыталась улыбнуться ему. Но губы распухли и плохо повиновались. «Хорошо, — сказал он. — А теперь открой глаза». Он говорил успокаивающим тоном, но бесстрастно, как врач. Потом я почувствовала его пальцы на застежках моих джинсов. Я попыталась сопротивляться, тогда он снова ударил меня. Стала кричать. «Глаза открыть!» — злобно прошипел он. Заставил меня расстегнуть джинсы, стянул их. Даже себе самой я всегда казалась слишком худой. Вначале он не заставил меня снимать трусики. — И снова Линтон кивнула самой себе. — Он раздвинул мои ноги, просунул между ними свои колени. Я вынуждена была смотреть, как он разоблачается.

Глаза Линтон были сухими. Терри слушала, усилием воли сохраняя самообладание.

— Закончив раздеваться, — тихо сказала Линтон, — он приказал держать его за член, пока он стягивает с меня трусики. Чтобы член не опал. Я делала это. Сняв с меня трусы, он навалился на меня. Я чувствовала его шерстяной свитер, его лицо возле моей шеи. А потом я почувствовала его. — Линтон отвернулась. — Он совсем не думал о том, что делает мне больно.

Голос сделался обессиленным, как после только что пережитого потрясения.

— Мне было больно. Но я даже не посмела закрыть глаза. Искала предмет, чтобы остановить на нем взгляд. — Она смолкла на мгновение. — Так и лежала, глядя на голову лося, пока он обладал мною. Потом он заставил меня готовить ему обед. Голой, чтобы смотреть. Я готовила обед, все еще в шоке, двигалась как маленький домашний робот. Потом прибирала. Чем больше двигалась, тем больше у меня болело. А он все смотрел на меня. Прибирала в гостиной, вытирала столик, где стояли бокалы с вином, увидела пятно на диване. — Она взглянула на Терри. — Оно было как раз там, где вы сейчас сидите.

Терри могла только молча смотреть на нее.

— Перевернула сиденье другой стороной вверх, чтобы дядя не заметил пятна. Не знаю, может быть, оно до сих пор там.

Терри встала, подошла к окну. В ногах была слабость. Наверное, слишком долго сидела, сказала себе Терри.

— Не хотите прогуляться? — спросила Линтон. — Мне надо сделать перерыв. Хотя бы небольшой. — Она замолчала, коснулась рукой груди. — Это оказывает почти физическое действие. Когда рассказываешь, болит здесь.

Боже, подумала Терри, неужели было еще что-то? Она прошла за хозяйкой в чулан, та дала ей парку, какие-то ботинки, они вышли на улицу.