— Окружной прокурор знает? — спросил он.

— Да. Они думают, что из-за этой кассеты я и убила его. Завтра или послезавтра будет перерыв в заседании. Для закрытого совещания — твой отец не хочет, чтобы эта кассета фигурировала как улика.

— Значит, отец все же знал.

— Теперь знает. Но только потому, что они разыскали ее. — Мария старалась говорить ровным голосом. Не показывай ему, повторяла она себе, как тебе трудно и как ты боишься того, что может сделать Марни Шарп.

— Это касается того времени, когда я была юристом. Некоторых обстоятельств, которых я очень стыжусь.

— Но убить из-за этого? Как они думают?

— Кассета может означать конец моей карьеры. — Мария слегка улыбнулась. — Кое-кто думает, что из-за этого я способна на убийство.

Карло покачал головой. Мария не могла бы сказать, к чему относится этот жест — к тому, что люди могут так думать, или к ее словам.

— Этого недостаточно, — тихо проговорила она. — Для того, чтобы убить кого-то.

Мгновение Карло молчал.

— И отец не знает об этих обстоятельствах?..

— Не знает о том, что они имеют отношение ко мне.

Мальчик смотрел на ее руку, все еще лежащую на его пальцах. Потом повернул кисть так, что ее рука оказалась на его ладони, и охватил ее пальцы своими.

Мария едва не расплакалась от этого рукопожатия.

— Поскольку Крис защищает меня, — овладев собой, вновь заговорила она ровным голосом, — есть некоторые обстоятельства, о которых он не спрашивает, и обстоятельства, которые он не должен знать. Я хочу, чтобы ты знал: его задача, как адвоката, гораздо трудней, чем тебе могло представляться. Труднее даже, чем он сам думает. — Она понизила голос: — За это можно винить меня.

Мария увидела, что его настроение снова изменилось, похоже, он испытал облегчение. С горечью и радостью она поняла, как много в самоощущении этого мальчика от Кристофера Пэйджита.

— Он хороший отец, — сказала она. — Не так ли?

— Да. Хороший.

Марии показалось — он рад тому, что они сменили тему разговора и что можно с похвалой отзываться о Пэйджите, не боясь задеть ее. И она тоже была рада уйти от опасной темы — все, что угодно, только не то, о чем она не могла рассказать никому, и прежде всего Карло.

— Какая-то личная жизнь у Криса есть? У меня об этом ни малейшего представления.

Взгляд Карло выразил веселое недоумение:

— Ты имеешь в виду женщину? Или просто вечеринки с коктейлем или что-то вроде этого?

— Я имею в виду именно женщин. Просто мне хочется знать, как он прожил эти годы.

— Многого он мне не рассказывал. Всегда были одна-две женщины, обычно красивые, нарядные, с хорошей работой. Но, кажется, он никогда не привязывался к ним. — Карло пожал плечами. — Может быть, из-за того, что у него есть сын, а большинство тех, с кем он общался, были бездетными. Я думаю, они просто не понимали, какое это имеет для него значение.

— Как и я; по крайней мере, так мне было сказано, — Мария улыбнулась. — Люди, нам подобные, об эмоциях просто забыли.

Карло бросил на нее лукавый взгляд:

— А все, кто вас знает, считают, что вы все еще любите друг друга.

Она рассмеялась.

— Крис не из тех, кто забыл об эмоциях, — весело воскликнула она. — И какой-то частью своей души я его терпеть не могу. — Помолчав, Мария продолжала: — Странно все это. Когда я только что познакомилась с Крисом, подумала: вот самый высокомерный человек из всех, когда-либо встречавшихся мне, такой же волевой, как и я, уверенный в своей правоте.