— Я не сомневался, — заметил он непринужденно, — в вашем высоком профессионализме. Но вы не сами определяете, каким случаем вам заниматься, а в данном деле большую роль играют косвенные доказательства.

Снова поднялась Шарп:

— Мистер Пэйджит был недоволен тем, что на допросе произносятся речи. Я бы хотела заявить о своем недовольстве. В частности, тем, что единственная цель мистера Пэйджита — нападки на обвинение.

Пэйджит обернулся к ней:

— Моя единственная цель — прояснить некоторые недоразумения. Для этого, я полагаю, надо развести по разные стороны профессиональную компетентность доктора Шелтон и ваш случай.

Судья Мастерс подалась вперед:

— Довольно, мистер Пэйджит. Не отвлекайтесь.

— Благодарю вас, Ваша Честь. — Пэйджит снова обернулся к Шелтон: — Я правильно понимаю, доктор Шелтон: в версии обвинения относительно фабрикации улик большая роль отводится царапинам на ягодицах Марка Ренсома?

Шелтон, подумав, ответила:

— Определенная роль отводится, да. Но я не стала бы переоценивать их значение.

— Но вы допускаете, что могли ошибиться и что царапины появились до смерти Марка Ренсома.

— Да, это возможно. Но, основываясь на том, что нет кровоподтеков и поврежденных капилляров, я делаю вывод, что царапины появились после смерти мистера Ренсома.

Пэйджит взглянул на нее:

— А вам известно, доктор Шелтон, какие процедуры проделывают санитары, прибыв по вызову?

— Да, известно.

— И в округе Сан-Франциско они всегда проделывают одну и ту же процедуру, как только прибывают на место происшествия?

— Да. Если положение тела и другие признаки не доказывают, что человек несомненно мертв, санитары обязаны сделать попытку оживить ее или его. Они должны проверить, в частности, есть ли сердцебиение.

— И они проделывали это с Марком Ренсомом?

— Насколько я понимаю, да. У Марка Ренсома была только одна рана, значит, они могли подумать, что он еще жив.

— То есть они должны были проверить, бьется ли сердце Марка Ренсома?

— Да, среди прочего.

Лицо Пэйджита выразило удивление:

— Но, когда вы обследовали мистера Ренсома, разве он не лежал лицом вниз?

— Да. — Шелтон задумалась. — Как я понимаю, они его переворачивали. Но как только определили, что мистер Ренсом мертв, они вернули его в прежнее положение.

Пэйджит кивнул.

— Другими словами, они находят его лежащим на животе, переворачивают на спину, потом снова на живот. Правильно?

— Так мне это представляется. Оставляют его в не очень изящной позе.

— Проделывая все это, они должны были касаться тела руками?

Глаза врача сузились.

— Да.

— Тела человека, который, согласно вашему отчету, весил около двухсот двадцати пяти фунтов.

— Да, такой у него вес.

— И все это они делают довольно быстро, так ведь?

— Должны. Ведь предполагается, что жертва может оказаться живой.

Пэйджит помолчал, перевел взгляд с напряженно слушавшей Кэролайн Мастерс на Элизабет Шелтон.

— А не могло получиться так, — мягко спросил он, — что санитары нанесли царапины на ягодицы мистера Ренсома?

Какое-то мгновение женщина не отрываясь смотрела на него. Стояла тишина, потом она наконец кивнула. Казалось, это был не ответ на вопрос Пэйджита, а жест восхищения.

— Да. Не знаю, насколько это вероятно, но это возможно.