— С медицинской точки зрения все это неправдоподобно, — спокойно резюмировала она. — Неприятно об этом говорить, но я ей просто не доверяю.

3

Мария Карелли испытующе смотрела в лицо Карло.

Они сидела за угловым столиком в кафе «Маджестик» — в элегантном зале, оформленном в викторианском стиле, с вентиляторами под потолком и пианистом в глубине зала, играющим спокойную мелодию. Как она и ожидала, другие обедающие, узнав, обстреливали их взглядами. Но, несмотря на это, она пригласила Карло пообедать с ней, потому что больше, чем последние слова Элизабет Шелтон, ее душу взволновало то, как Карло пытался успокоить ее.

Мария не хотела его присутствия на суде. Но она не хотела и того, чтобы он почувствовал: его присутствие ей в тягость. Карло принял решение и сделал так, как хотел.

— Я не говорила тебе, — произнесла она наконец, — как важно было для меня видеть тебя в зале. Моя беда в том, что всегда полагалась только на себя, а кончилось тем, что меня обвинили в преступлении. — И добавила с легкой улыбкой: — Надо будет использовать эту фразу.

Она смотрела, как он пытается улыбнуться ей в ответ. Карло изо всех сил старался полюбить ту, которую совсем не знал, в том ее образе, который создавался усилиями Марни Шарп. Мария находила это трогательным и понимала, как это мучительно.

— У тебя все будет хорошо, — проговорил Карло. — Отец одолеет ее.

В этой фразе чувствовался подтекст — мальчику хотелось видеть в решительных действиях отца доказательство того, что он верит Марии. Но все, что могла сейчас Мария, — это сказать Карло, что она верит в Кристофера Пэйджита.

— То, что он делает, — просто чудо, — ответила она. — Случай трудный, как ты понимаешь.

Сын вопросительно посмотрел на нее:

— Что ты имеешь в виду?

Мария призвала на помощь всю свою выдержку. Ей проще было скрыть свои страдания, чем пытаться уберечь его от мучительного сочувствия.

— Есть вещи, которые я скрыла от полиции, — тихо вымолвила она. — У меня есть на то свои причины. И потому у Криса трудности — он догадывается об этом.

Мария с болью в душе наблюдала попытки Карло быть мужественным и взрослым и снова подумала о том, стоило ли привлекать Пэйджита в качестве адвоката.

Бесстрастным голосом мальчик спросил:

— А сейчас уже поздно рассказать ему об этом?

— Поздно. В силу некоторых обстоятельств… — Она замолкла на полуслове. — Раньше были одни причины, теперь — другие, не менее важные. Прошу тебя, Карло, отнесись к этому с пониманием.

Он медленно кивнул:

— О'кей.

Мария испытующе смотрела на него. Она не представляла, что ей будет так тяжело потерять доверие сына, что он так много значит для нее. Но, по крайней мере, он останется с тем из родителей, которым можно гордиться.

— Мне нужно, чтобы ты знал об одной вещи, — решилась она.

Кажется, он понял ее состояние.

— Ты моя мама, — ответил он. — И что бы ты ни сочла нужным сказать мне, я всегда выслушаю.

Мария инстинктивно избегала употребления слова «нужно» применительно к себе. Но лучше, если Карло будет думать, что она нуждается в нем. Она прикрыла его руку своей.

— Речь идет о кассете. На ней запись моего разговора с психиатром. Она была у Марка Ренсома.

Карло еще не научился выдержке Пэйджита. Тревога и смятение промелькнули на его лице, прежде чем он овладел собой.

— Окружной прокурор знает? — спросил он.