Шелтон поколебалась:

— Я этого не исключаю.

Обернувшись, Пэйджит кивнул Терри — вопросы были ее. Потом взглянул на журналистов, заполнивших ряды кресел между телекамерами и позади скамьи подсудимых. Примерно половина, как он уже знал, были женщины, в большинстве своем в юбках или платьях.

— Доктор Шелтон, давайте посмотрим на представителей прессы.

— Протестую. — Шарп встала. — Я не знаю, чем собирается развлечь нас мистер Пэйджит, но мы и без того уже ушли слишком далеко от обстоятельств убийства Марка Ренсома.

— Вы на самом деле не догадываетесь о намерениях защиты, мисс Шарп? — Судья окинула взглядом прессу. — А я догадываюсь, и меня интересует ответ. Хотя бы потому, что я вижу здесь проявление неравенства.

Шарп вспыхнула:

— Не нахожу здесь ничего забавного, Ваша Честь.

— Я тоже. И, если я верно понимаю мистера Пэйджита, это даже слишком серьезно.

— Благодарю вас, Ваша Честь. — Пэйджит снова обернулся к Шелтон. — Очень примерно оценив состав прессы, я считаю, что пятьдесят процентов присутствующих в зале журналистов женщины. Вы согласны?

— Я не считала. Вижу, что много.

— А у какого процента этих женщин-репортеров, — мягко сказал он, — оказалось бы нейлоновое волокно под ногтями, если бы вы подвергли их тому же тесту, что и мисс Карелли?

Пэйджит смотрел на лица, обращенные к Элизабет Шелтон. Речь шла об одном человеке, но он чувствовал, что в душах многих журналистов шевелится страх — инстинктивный страх перед несправедливым обвинением.

— Понятия не имею! — отмахнулась эксперт.

— Ну хотя бы примерно!

— По всей вероятности, у нескольких процентов.

— Никто из них, как вы понимаете, не убил никого по дороге в суд.

Элизабет Шелтон оглядела журналистов, как бы желая убедиться в правдивости этих слов, сказала без улыбки:

— Полагаю, что нет.

— Благодарю вас. Исключив журналистов из числа подозреваемых, я хотел бы вернуться к мисс Карелли. Вы уже согласились со мной, что нейлоновое волокно могло попасть ей под ногти при натягивании колготок. Это вполне возможно, но не исключено и то, что мисс Карелли схватилась за колготки, когда Марк Ренсом пытался стянуть их.

Довольно долго свидетельница просто смотрела на него.

— Да, — проговорила она наконец. — Это возможно.

— И все эти возможности и вероятности лишают основы гипотезу мисс Шарп о том, что мисс Карелли сфабриковала улики.

— Они порождают сомнения в одном элементе гипотезы, — уточнила мисс Шелтон. — Но, кроме отсутствия кожи под ногтями мистера Ренсома, нельзя забывать и об отсутствии семени и о том, что царапины на его ягодицах появились, вне всякого сомнения, после смерти.

Пэйджит кивнул:

— Давайте начнем с семени. Это стопроцентный тест?

— Нет такого теста. Но в подавляющем большинстве случаев эрекция вызывает выделение семени еще до семяизвержения.

— Но не всегда.

— Нет.

— И даже в том случае, если выделения могли быть, ваш тест не дает стопроцентной гарантии?

— Нет. — Шелтон выпрямилась, в ее голосе появились назидательные нотки. — Но вы могли бы заметить, мистер Пэйджит: ваши вопросы возникли из-за того, что вы предположили невероятное наложение ошибок одного теста на ошибки в других. Думаю, наши тесты надежнее, чем вы предполагаете.

Пэйджит помедлил. Он подошел к самой деликатной части допроса. Надо было избежать враждебности эксперта.