Ответа не было. Голос повторил отрывисто:

— Служба безопасности Сан-Франциско.

И снова было молчание. Потом, очень тихо, Мария сказала:

— Произошел несчастный случай.

Здесь, в зале суда, ее голос звучал жалко и неуверенно. Было такое впечатление, что она пытается рассказать свой смутный сон человеку, которого не знает.

— Что случилось? — спросил мужчина.

— Произошел несчастный случай, — повторила она. У нее был утомленный голос, его тоном она давала понять, что изъясняется достаточно ясно — он лишь должен слушать внимательнее.

Кэролайн Мастерс сузила глаза, как будто показывая свое особо тонкое понимание услышанного. На лице Шелтон отражалась ее глубокая сосредоточенность.

Мужчина на кассете продолжал настойчиво:

— Что за случай?

Пауза длилась долго. Потом, как бы не веря самой себе, Мария проговорила:

— Пистолет выстрелил.

Пэйджит повернулся к Марии. Опустив взгляд в стол, она медленно покачала головой. Этот жест сказал ему о трагическом недоумении, о беспомощном и страстном желании вернуться в прошлое, чтобы изменить то, что случилось.

— Кто-то убит?

— Да. — Голос дрожал. — Думаю, он мертв.

— Где вы?

— Отель «Флуд». — После долгого молчания странным, извиняющимся тоном Мария сказала: — Я не могу вспомнить номер комнаты.

— Кто это?

— Минуточку, — воскликнула Мария. — Он зарегистрирован на имя Марка Ренсома. Номер люкс.

Последние слова она произнесла с облегчением, как будто была рада, что хоть в этом-то память не изменила ей.

— Кто это?

— Приезжайте, — выкрикнула она пронзительным голосом и повесила трубку.

Когда Пэйджит снова взглянул на Марию, та повернулась к эксперту, в глазах стояли слезы. Шелтон была бледна.

Зал молчал. Кто-то ерзал в своем кресле, кто-то смотрел в сторону. Пэйджит вспомнил то жуткое чувство, которое испытал однажды, слушая запись, сделанную в кабине самолета за несколько мгновений до катастрофы.

Он тихо спросил Элизабет Шелтон:

— Женщина, которую вы помните, говорила так?

Она подняла на него глаза, явно затрудняясь ответить. В самом деле: у Марии такой дрожащий голос, что ответь она «да», ее сочтут жестокой.

— Нет, — вымолвила наконец Шелтон. — Она говорила немного по-другому.

— А как?

— Когда я встретилась с ней, она была несколько заторможена, но вполне контролировала свои слова и поступки. Голос на кассете звучит более отстраненно, как мне кажется. Она больше ошеломлена.

— Женщина на кассете ближе к событиям, которые она не может вспомнить достаточно ясно, чтобы угодить обвинению.

— Протестую, — выкрикнула Шарп. — Я не слышу здесь вопроса.

— Здесь его и нет, — возразила Кэролайн Мастерс. — Пожалуйста, вопрос, мистер Пэйджит. Имеющий отношение к делу.

— Непременно. — Он повернулся к свидетелю: — Итак, вы не отрицаете, что, основываясь на тоне голоса мисс Карелли, при разговоре с вами нельзя сделать вывод, что травма не повлияла на ее поведение в тот вечер — и когда она была одна у трупа мистера Ренсома, и когда отвечала на вопросы инспектора Монка?

— Я не стану возражать. — Элизабет Шелтон холодно и спокойно посмотрела на Марию. — Как мисс Шарп уже отметила, я не специалист в психиатрии.

— Вернемся тогда к чисто физическим признакам, которые, как вы утверждаете, противоречат рассказу мисс Карелли.