— Идемте, — бросил он Терезе Перальте. — Нам надо работать.

Пэйджит поднялся из-за адвокатского стола, прошел вперед и остановился напротив Элизабет Шелтон. Место он выбрал так, чтобы Кэролайн Мастерс могла видеть и его, и Шелтон одновременно. Пока он не заговорил, зал хранил гробовое молчание.

Он спокойно спросил:

— Вы не знаете, что произошло между Марией Карелли и Марком Ренсомом?

Мгновение Шелтон испытующе смотрела на него.

— Нет. Меня там не было. Я могу только дать оценку данным медицинской экспертизы.

— То есть вы не можете сказать, имела ли место борьба.

— Нет.

Пэйджит сделал паузу.

— Или, — мягко произнес он, — пытался ли мистер Ренсом насиловать мисс Карелли.

— Нет. — Шелтон помолчала. — Все, что я могу определить: подтверждают ли улики заявление мисс Карелли о том, что на нее совершено нападение на сексуальной почве.

Пэйджит искоса взглянул на нее:

— И среди этих улик синяк на лице мисс Карелли, не так ли?

— Да.

— И когда вы обследовали ее, вы определили, что синяк появился от удара.

Шелтон молчала, на ее умном лице появилось замешательство, которое она не пыталась скрыть.

— Да.

— И, как вы знаете, обвинение не располагает сведениями о том, что мисс Карелли пришла к Марку Ренсому в таком состоянии, не так ли?

— Насколько я знаю, нет.

— Как, по вашему мнению, удар был нанесен открытой рукой?

— Да.

— Кем-то, кто все делает правой рукой?

— Да.

— А мистер Ренсом не был левшой?

— Нет.

Пэйджит бросил взгляд на судью Мастерс. Та смотрела на Шелтон с бесстрастным интересом. Пэйджиту почему-то представилось, что она вспоминает о тех не особенно приятных случаях, когда Элизабет Шелтон обрекала на осуждение ее клиентов. Он обернулся к эксперту:

— Вы задавались вопросом, был ли человек, нанесший удар мисс Карелли, правшой?

Та молчала. Пэйджит знал, что наступил момент, когда она могла сама решать — помочь ему или навредить; но, каково бы ни было ее мнение на этот счет, он не мог заставить ее высказаться без ее доброй воли.

— Да, — спокойно сказала она.

— И каково же ваше мнение?

Шелтон глубоко вздохнула:

— Более вероятно, что удар мисс Карелли был нанесен правшой.

— На чем основано ваше заключение?

— Доводов два. Как правило, правши бьют правой рукой. Такой удар наносится в состоянии озлобления, что, в свою очередь, предполагает его спонтанность, которая говорит в пользу того, что нападавший действовал под влиянием инстинкта. — После небольшой паузы она добавила: — А инстинктивное движение у правши вполне определенное.

Пэйджит смотрел ей в лицо.

— Вы говорили, что есть и второй довод.

Шелтон бросила быстрый взгляд на Шарп.

— Он менее существенен, — ответила она. — Удар был нанесен с большой силой. А у правши правая рука всегда сильнее.

— А кстати, Мария Карелли правша или левша?

Шелтон повернулась к Марии. Сказала холодно и отчетливо:

— Левша, насколько я знаю.

Пэйджит кивнул, соглашаясь. Потом спросил:

— Как вы считаете, Мария Карелли могла сама нанести себе такого рода травму?

Шелтон продолжала смотреть на Марию.

— Такая возможность существует.