— Могу только догадываться.

— Ну вот мы и подошли, — Шарп сделала эффектную паузу, — к царапинам на ягодицах мистера Ренсома. Вы можете дать о них медицинское заключение?

Шелтон бросила быстрый взгляд на судью и тут же отвела глаза. Когда та направила на нее свой взгляд, она уже смотрела в сторону.

— Да, — медленно ответила она. — Могу. После долгих раздумий.

— Так в чем же суть этого заключения?

Медэксперт обернулась к Шарп:

— Что царапины эти появились после смерти мистера Ренсома.

Гул в зале снова усилился, колеблясь между крещендо и диминуэндо, подкрепленный новыми голосами, новыми вопросами.

Грохнул судейский молоток.

— Здесь зал суда, — резко заявила Мастерс, — а не спектакль. Если кто-то не может этого понять, он будет смотреть по телевизору, вместе с остальными.

Она грозно взглянула на Шарп, как будто во всем было виновато обвинение.

— Продолжайте.

— На чем, — спросила Шарп, — основывается ваше заключение?

Шелтон снова повернулась к Марии, на этот раз ее взгляд был почти извиняющимся.

— На самих царапинах. В отличие от обычных царапин, таких, как у мисс Карелли, например, там не было разорванных капилляров или иных признаков кровотечения. — Шелтон вздохнула. — Из чего я сделала вывод, что уже произошел отток крови от ягодиц. Потому что сердце его перестало биться.

Зал снова затих. Впервые Кэролайн Мастерс смотрела не на Элизабет Шелтон, а на Марию Карелли. Та сидела с закрытыми глазами.

— Давайте вернемся назад, — говорила между тем Шарп, — и с других позиций посмотрим на данные медэкспертизы. Постараемся разобраться в том, что на самом деле происходило, а не в том, что рассказывала Мария Карелли.

Поднялся Пэйджит.

— Можно считать это вопросом, — осведомился он, — или мисс Шарп готова взять на себя более высокую миссию?

Судья взглянула на него:

— Вы заявляете протест?

— Да, Ваша Честь, по форме вопроса. — Пэйджит выступил вперед. — Я без протестов позволял мисс Шарп вести допрос. Но когда она начинает высказываться, как Чарльз Лоутон в «Свидетеле обвинения», кто-то должен напомнить ей, что она не свидетель и что речи не факты.

— Вы позволяли мисс Шарп вести допрос, — заметила Мастерс, — поскольку ее вопросы не могли вызвать возражений. Другое дело — выступления.

Она обернулась к Шарп:

— Никаких речей!

— Хорошо, Ваша Честь. — Марни снова повернулась к Шелтон: — Данные медицинской экспертизы говорят о том, что мисс Карелли выстрелила в мистера Ренсома с расстояния в несколько футов, это так?

— Да.

— Значит, с вашей точки зрения, не исключена вероятность того, что синяк на лице мисс Карелли появился не при попытке оказать сопротивление, а при иных обстоятельствах.

— Протестую, — выкрикнул Пэйджит. — Это предположение, а не вопрос.

— Согласна, — сказала судья Мастерс. — Но, возможно, в этом есть нечто заслуживающее внимания, и я бы послушала предположение доктора Шелтон.

— Да, — ответила ей Шелтон. — Это возможно. Я считаю, что синяк у мисс Карелли от удара. Но сделать заключение о том, как удар был нанесен, при каких обстоятельствах, невозможно. — Она помолчала. — Нет оснований даже для того, чтобы сказать, что именно мистер Ренсом ударил ее.

— И, с вашей точки зрения, нет никаких признаков, указывающих на сексуальное возбуждение мистера Ренсома?

— Протестую, — снова заявил Пэйджит.