— Среди прочего, — тихо произнесла она, — я спросила ее, имел ли с ней близость мистер Ренсом и нужна ли ей медицинская помощь.

— А что она ответила?

— Нет. На оба вопроса.

Шарп удовлетворенно кивнула:

— Не могли бы вы описать ее состояние?

Шелтон размышляла некоторое время:

— Я бы сказала, что она была подавлена — даже несколько испугана. Но вполне в здравом уме.

— По вашему мнению, у нее были признаки шока?

— Нет. — Шелтон снова посмотрела на Марию. — Мы беседовали, речь ее была вполне логичной. Конечно, было заметно, что ее очень волнует собственное положение.

Шарп наклонила голову.

— А положение мистера Ренсома ее не волновало?

Шелтон задумалась.

— Мисс Карелли упомянула о нем, только говоря об отметинах на своем теле — царапинах, синяке. Мисс Карелли приписывает их ему.

— А вы приписываете их ему?

— Нет. За единственным исключением — синяк под глазом, данные медицинской экспертизы не в пользу версии мисс Карелли о произошедшем.

Шарп была явно довольна.

— Не могли бы вы сказать, на чем основано ваше заключение?

— Конечно.

Когда Шелтон полуобернулась к Кэролайн Мастерс, Шарп оказалась рядом с ней. Было ощущение, что эта троица ведет доверительный разговор — две заслуживающие доверия профессионалки вводят в курс дела свою слушательницу. И Пэйджит остро почувствовал свою мужскую чужеродность и полную изоляцию Марии.

— Начнем, — заговорила доктор Шелтон, — с того, что я назвала бы основой рассказа мисс Карелли. Это ее объяснение того, как все происходило, на чем, как я понимаю, она настаивает.

Умный ход, подумал Пэйджит, и явно отрепетированный, а цель его — внушить всем, что Мария лжет. Сузив глаза, Мария смотрела на Элизабет Шелтон; во взгляде ее было разочарование. Обернувшись, Пэйджит бросил быстрый взгляд на Карло — сын был бледен.

— Она хорошо выступает, — прошептала Терри.

— События, составляющие основу этого рассказа, — продолжала Шелтон, — достаточно ясны: мистер Ренсом нападает на мисс Карелли, бьет ее, расцарапывает ей бедро и шею. В процессе борьбы, воспользовавшись заминкой, она ухитряется вытащить из сумочки «вальтер», и при попытке мистера Ренсома отобрать его пистолет выстреливает тому в грудь с расстояния в два или три дюйма. — Шелтон замолчала и окинула взглядом зал, как бы желая убедиться, что ее слушают. Ее действительно слушали — в зале стояла глубокая тишина. — Что касается самого мистера Ренсома, он был найден лежащим на животе с брюками, приспущенными до колен. По словам мисс Карелли, при попытке изнасиловать ее у него наступила и сохранялась эрекция.

Повернувшись всем корпусом к судье Мастерс, Шелтон говорила тихо, но отчетливо:

— На его ягодицах тоже были царапины. Опять-таки, по словам мисс Карелли, царапины нанесла она, защищаясь от изнасилования. Исходя из такого представления о происходившем, я и провела некоторые исследования, в том числе в криминалистической лаборатории.

Марни Шарп обернулась к адвокату:

— Мистер Пэйджит, считаете ли вы, что можно использовать данные, полученные в лабораторных исследованиях доктором Шелтон — специалистом высокой квалификации? Или необходимо привлечь другого эксперта?

Пэйджит задумался. Второй эксперт может даже усугубить дело, лучше положиться на добросовестность Элизабет Шелтон.

— Принимаем то, что есть, — согласился он.

Шарп, кивнув, обвела взглядом зал, как бы призывая всех в свидетели, особо задержала взгляд на судье.