— Рассчитываю на это. — Судья повернулась к Шарп: — Марни, если у вас появятся новые кассеты, касающиеся мисс Карелли, Лауры Чейз или мисс Колдуэлл, известите меня немедленно. — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть то, что собиралась сказать. — Немедленно и конфиденциально. И если содержание какой-либо из этих кассет будет предано огласке по инициативе обвинения, я буду рассматривать это как сознательный отказ от участия в процессе. Дело будет прекращено. И, прекращая дело, я объясню почему.

У Шарп был удивленный вид.

— Есть ли необходимость у суда, — спросила она, — брать на себя ответственность за сохранность улик и делать это столь экстраординарным путем?

— Эта необходимость диктуется моим пониманием порядочности. Поэтому я принимаю на себя ответственность. — Кэролайн Мастерс обернулась к Линдси Колдуэлл: — Если я приму решение, на которое рассчитывает мисс Перальта, я извещу вас об этом. И вы объясните все тем, кому нужно.

— Спасибо. Возможно, придет время, и я объясню все семье независимо от того, как будут складываться дела здесь. Но в какой момент это произойдет и произойдет ли, я должна решить сама.

— В конечном итоге, — проговорила Кэролайн, — может получиться так, что я вынуждена буду заставить вас сделать это. Необходимость такого решения будет тяготить меня. Но это часть судейской миссии. Может быть, вы будете более снисходительны ко мне после этого объяснения.

— Несомненно.

— Конечно же, у сексуальности широкий спектр. Но вы могли этого не знать в девятнадцать лет. Как кажется, многие люди сталкиваются с подобными трудностями, причем происходит это в любом возрасте. — Слова Кэролайн Мастерс звучали медленно и отчетливо, как будто для того, чтобы Линдси непременно услышала ее. — За почти двадцать лет работы адвокатом и теперь судьей я близко соприкасалась с проблемами виновности и невиновности — как моральными, так и правовыми. Из всех людей, имеющих отношение к гибели Лауры Чейз, вы, как мне кажется, пострадали больше всех, хотя виноваты менее других. Не судите себя строго.

В глазах Линдси Колдуэлл было удивление. Неожиданно Кэролайн встала, протянула руку:

— Удачи вам, мисс Колдуэлл.

Актриса пожала ей руку.

— Удачи и вам, — тихо сказала она. — Спасибо.

Судья Мастерс вызвала своего помощника. Не прошло и минуты, как Линдси и Терри, сопровождаемые двумя бейлифами, спускались в грузовом лифте, думая каждая о своем. Наконец Линдси повернулась к Терри:

— Вы хорошо действовали, Терри. Она, как мне кажется, собиралась вынести решение не в вашу пользу.

— Мне тоже так кажется.

Они оказались в подземном гараже. Черный лимузин актрисы с непрозрачными стеклами был припаркован у лифта. Бейлифы, повернувшись, ушли, шофер Линдси Колдуэлл ждал по другую сторону автомобиля.

— Похоже, — улыбнулась Линдси, — я уеду, как приехала, — анонимно. Такое счастье не часто выпадает.

После небольшой паузы Терри произнесла:

— Не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно меня благодарить, я это не ради вас сделала. У меня на самом деле не было выбора.

Терри посмотрела ей в глаза:

— По крайней мере, Кэролайн Мастерс старалась сделать все это терпимее. Больше чем когда-либо, я готова восхищаться ею.

— Ею можно восхищаться — она замечательная женщина. — Линдси помолчала, потом добавила тихо: — Но я думаю, здесь что-то еще — связанное с какими-то особыми чувствами. Что-то глубоко личное.

Прежде чем Терри смогла спросить о чем-либо, Линдси Колдуэлл коснулась ее плеча:

— Желаю вам всего хорошего.