— Я уверен, — заметил он, — что каждый выверт Марни рассчитан на то, чтобы воздействовать на твою психику.

— Эта так. — Голос Марии сделался холоден. — Но я не поддамся ей.

— Я в тебе уверен.

В ее взгляде снова появилась ирония:

— Да? Это я могу допустить.

Пэйджит улыбнулся. Уверен он был только в решительности Марии и скептически относился к тому, что можно не беспокоиться по поводу ее виновности. Ему хотелось прокрутить свою жизнь, как видеоленту, попасть в тот момент, когда ее выступление уже позади, защита была успешной и удалось уберечь Карло от их секретов.

На экране появилось испещренное морщинами лицо знаменитого адвоката.

— Это такая ошибка, — вещал он, — дать ей выступить! В свете этого вся стратегия защиты представляется ошибочной. Если Кристофер Пэйджит проиграет в этом, он, без сомнения, проиграет весь процесс. На мой взгляд, эта защита похожа на пьесу, написанную даровитым любителем: при внешнем блеске сюжет не вытанцовывается. Мне кажется, у него слишком личное отношение к этому случаю, и поэтому он не может быть объективным.

Пэйджит выключил звук.

— Мы сделали все, что могли, — спокойно произнес он.

Мария отвернулась от телевизора.

— Мы сделали, — вздохнула она. — И скоро все для меня кончится.

Пэйджит видел, что у нее усталый и немного печальный вид — как у человека, которому некуда идти.

Когда она снова взглянула на экран, показывали ее, совсем молодую, бок о бок с Кристофером Пэйджитом перед самым его выступлением на сенатских слушаниях. Потом появилось лицо Карло.

— Ты видел обложку «Пипл»? — спросила она.

— Да, там Карло. Но статьи я не читал.

— Многого они не знают. — Мария помолчала. — И все же хорошо, что мои родители умерли.

Пэйджит кивнул, погруженный в свои мысли.

— А ты когда-нибудь думал о том, что было бы с нами, если бы не дело Ласко?

Пэйджит посмотрел на нее:

— С Карло? Или без?

— С ним, наверное. — Мария опустила взгляд. — Это была чудесная ночь, Крис. И уик-энд чудесный.

— Был. — Пэйджит созерцал вино в своем бокале. — Но нельзя думать, что все было бы таким, как тот уик-энд. В конце концов, мы слишком разные люди.

Она подняла на него глаза:

— Но могла моя жизнь быть другой? Могла я быть другой?

Какое-то время Пэйджит размышлял.

— Я не хочу быть моралистом, тем более сегодня вечером. Но к тому времени, когда мы с тобой стали заниматься любовью, ты уже участвовала в делах Джека Вудса. А раз так, все это обрело необратимый характер. — Умолкнув, он выключил телевизор. — Я думаю, истина в том, что люди остаются тем, кем они были и кем хотели быть. Не думаю, что, встретившись, два человека непременно изменят друг друга. Возможно, изменится их жизнь, но не суть.

Мария помолчала.

— Ты имеешь в виду себя и меня.

— Да. Ты и я изменили жизнь друг другу, полностью. Но это из-за того, что мы встретили друг друга в штыки и продолжали оставаться в точности тем, чем мы были. Как заметил Мальро: «Характер — это судьба».

Она изучающе глядела на него.

— Карло не только сделал твою жизнь другой, Крис. Он тебя сделал другим.

Пэйджит был удивлен. Неужели это так? Неужели Карло сделал его лучше, мудрее и добрее, того человека, которого родители Пэйджита произвели на свет?

— Возможно.