День за днём – неделя прочь, а за ней вторая. Каравана как не было, так и нет. Скучно, и только двигавшиеся по дороге обозы с солью, тканями и продуктами из отдалённых аилов, куреней, сёл и городков говорили о том, что степь не вымерла. А ещё время от времени вдали мелькали конные охранные полусотни.

Единственное, что скрашивало наше безделье, – занятия с Лукой и Джоко. По три-четыре часа в день мы на это выделяли. Сами учились и бойцов своих учили. А вот разбойнички и наёмники нервничали. Пока наш отряд не заметили, но рано или поздно кто-то натолкнётся на убежище или расставленных вокруг караульщиков приметят. Вот тогда держись. Что-что, а охранные структуры в рахском каганате работали лучше дромских, как говорил купец Бойко Путимир. И мы ему верили, ибо человек он опытный, хоть и не воин. Поэтому на всякий случай в своём десятке мы всегда держали на взводе три-четыре арбалета, мало ли что. У всех нервишки пошаливают, и пару раз чуть до поножовщины не доходило. Хорошо ещё, что каждый раз Кривой Руг поблизости оказывался. День ото дня напряжение среди бойцов росло, и вот, когда мы уже определили для себя последний день ожидания каравана, он появился.

Как наблюдатели его определили? Да просто. Только такие караваны, то есть перевозившие ценные государственные грузы, имели право на серое знамя с изображением дракона. Это обозначение для всех разбойников – только попробуй тронь. И в самом деле, купец Бойко как-то рассказал, что бывает с теми, кто покусится на караван под драконом.

Как-то одна удачливая разбойная шайка ограбила этельбера Дарутуки из племени чокос, везущего дань от своего народа кагану Каиму. Сумма была плёвая, и сотни фергонских империалов не набегало за весь год. Но рахи решили наказать наглецов и сделать это показательно.

На поиск банды в два десятка сабель были брошены три тумена, а это тридцать тысяч воинов. Разбойников нашли, конечно, и смерть их была ужасна. Однако под это дело и несколько небольших степных племён, включая самих чокосов, были полностью истреблены. Как говорится, чтобы помнили. И надо сказать, все разбойники, если таковые в каганате уцелели, обходили подобные караваны стороной, и мы были первыми за шесть лет, кто решился рискнуть.

Свой наблюдательный пост мы оборудовали неподалеку от переправы, и там постоянно находилось три человека. Поэтому, как только в балку, в которой мы прятались, прибежал караульный с известием, что на другом берегу реки появились повозки и всадники под серым знаменем, мы с Кривым Ругом помчались к дороге.

Это был тот самый караван, который мы ожидали, – два десятка повозок, возницы и полсотни всадников из племени бордзу. В три рейса обозники переправились на наш берег и, не торопясь, соразмеряя свою скорость с повозками, двинулись по дороге на Ориссу.

– Всё по плану? – спросил я провожающего караван пристальным взглядом Кривого Руга.

– Да, Пламен, – подтвердил он. – Хотя, думаю, тяжко нам придётся, и потери будут.

– Доверься нам, Кривой. Сработаем так, что никаких потерь. Веришь мне?

– Верю, – ответил криминальный авторитет, – а иначе и не пошёл бы на это дело.

На ночь караван остановился на яме, так назывались почтовые станции, стоящие через каждые двадцать пять километров. А мы уже тут как тут, неподалеку.

Ночка случилась тёмная, и только факел перед воротами ямы, рядом с которыми стояли два наёмника, обозначал место, где заночевал караван. Что плохо, на дворе почтовой станции были собаки, но мы знали, как поступить.

Время от времени, особенно в лунные ночи, нас накрывало нечто необъяснимое, и сначала Курбат, за ним Звенислав, а следом и я стали уходить в степь.