– Что так? – спросил Кривой Руг.

– Руг, есть вещи, которые лучше не знать и воспринимать как данность. Поверь на слово, судьбой этих парней заинтересовался лично герцог, и не только он.

Авторитет молча кивнул, и пришел мой черёд:

– И что, в замок нас потянешь, полковник?

– Нет, там вам будет опасно, недобитков после мятежа ещё много затаилось. Останетесь до весны здесь, если Кривой вас не выгонит. А дальше сами определитесь, как вам жить. Позже поговорим подробней, а пока предлагаю такой вариант наших дальнейших взаимоотношений. Кривой Руг остаётся главой Старой гавани, никто ему в делах мешать не будет. Лишь бы не лез туда, куда ему лезть не следует, не наглел и не помогал врагам герцога. Дори Краб остаётся его правой рукой. А мальчишки до конца весны остаются под вашей защитой. Я же буду за всем происходящим наблюдать и руководить их обучением.

– Объяснить, значит, не хочешь, зачем мы тебе?

– Не мне, – полковник пожал плечами, – а герцогу. Мне вы без надобности, но я человек службы. Сказали за ворами присматривать, присматривал. Сказали за вами наблюдать, наблюдал.

– Предсмертное видение герцога Конрада Третьего?

Штенгель улыбнулся и задал встречный вопрос:

– Наёмника пытали? Правильно, так всё и есть, но повторю: Кривому и Крабу этого знать не надо. У них свой путь, у вас свой.

– Замнём эту тему, – высказался Кривой Руг. – Раз не надо нам чего-то знать, пусть оно так и будет. Ты, Лысый, лучше расскажи, как так ловко личину вора на себя напяливал, что никто тебя распознать не мог. Даже Перстень тебе верил.

– Перстень он для вас, а для меня полковник Кремор. Слыхал о таком?

– Известная личность, – буркнул Руг.

– Как же так? – Впервые я видел, что Дори Краб был в растерянности. – Перстня я лично знал, дел с ним провернули немало.

– И много вас ещё таких рыцарей плаща и кинжала в моём районе сидит? – Местный хозяин злился.

– Хватает, – туманно заявил Штенгель. – За вами ведь, как за детьми малыми, глаз да глаз нужен. Вдруг что не то сотворите.

Кривой Руг пробубнил под нос что-то неразборчивое, а полковник встал и спросил:

– Так что, договорились?

– Договорились. – Ответ Кривого Руга был очевиден.

– Виконт? – Штенгель посмотрел на Дори Краба.

– Не называй меня так! – вспылил Краб, но как-то сразу угас и повторил вслед за своим паханом: – Договорились.

– Вы как? – Теперь сыскарь посмотрел на нас. – Предупреждаю сразу, рванёте в побег, скатертью дорога, ловить не будем. Но там, за пределами города, вы потенциальные жертвы для охотников за головами.

– Согласны, – нестройным хором отозвались мы.

– Хорошо. – Штенгель раскланялся с нами, словно с дворянами, и, уже поворачиваясь к выходу, сказал: – Тогда завтра в таверну придёт ваш бывший воспитатель Лука, а с ним ещё два человека. Они будут вашими наставниками в изучении боевых искусств. Вы должны стать воинами и отомстить рахам за своих родственников и убитых сирот. Так сказал герцог Конрад Четвёртый. И так сказал верховный жрец Хайнтли Дортрас. В Штангорде эти слова больше чем писаный закон.

– Полковник, – окликнул я его.

– Да, Пламен? – Накидывая на плечи плащ, он неспешно повернулся в нашу сторону.

– Ты сказал, что до конца весны нам срок. А что будет летом?

Штенгель бросил одно слово:

– Война!

Полковник покинул таверну, и в полной тишине Дори Краб, за которым сентиментальности никогда не наблюдалось, задумчиво произнёс:

– Да, встряли вы парни.