– Это кинжал или меч? – спросил он, не поворачивая голову и не делая резких движений.

Его вопрос поняли, и красивый мягкий голос, если определять на слух, девичий, ответил:

– Это меч, жрец Белгора, и если ты дёрнешься к своему амулету, то мгновенно лишишься головы.

– Могу я повернуться лицом к девушке со столь красивым голосом? – Фриге Нойм медленно, очень медленно развёл руки в стороны.

– Можешь, – усмехнулась девушка.

Жрец повернулся и увидел ту, кого так долго искал, ведунью Гойну, дочь Бравлина и Родославы, темноволосую стройную девушку в лёгком доспехе, с пронзительными зелёными глазами и мечом в руке.

– Зачем ты искал меня, человек из проклятого Штангорда? – Глаза Гойны полыхнули гневом.

– Ты помнишь своих сестёр, ведунья? – вместо ответа спросил жрец.

Клинок узкого меча чуть дрогнул, за малым не метнувшись в лицо Фриге Нойма, и девушка ответила:

– Не смей поминать кого-то из моих близких, жрец.

– И всё же я попробую. – Нойм старался выглядеть спокойным, и пока ему это удавалось. – Твои племянники живы, Гойна, и ты нужна им.

– Врёшь! – Голос девушки задрожал. – Ты такой же лжец, как и ваш герцог, предавший наш народ. Ненавижу вас, штангордцев, презираю!

– Это правда.

– Взять его! – выкрикнула девушка, и на плечи жреца навалились два воина, вновь повалив его на снег и связав руки.

– Это правда! – закричал Фриге Нойм. – Клянусь своим богом!

– Ночью я проведу обряд на поиск родной крови, и если ты говоришь правду, – девушка склонилась над ним и горько усмехнулась, – то мы продолжим разговор. А если ты нас обманываешь, смерть твоя будет долгой и мучительной. Всё просто. Между великими силами, которым мы служим, мир и понимание. Но между нами, людьми, мира нет.

Ночь жрец провёл связанным подле костра, на котором дромы готовили ужин, а Гойна пропадала где-то в зимнем лесу. Фриге Нойм закоченел, руки и ноги затекли, и хорошо ещё, что тепло от костра не давало замёрзнуть окончательно. Были ситуации в жизни служителя Белгора и похуже, но его пленение выглядело унизительно, и это больно било по самолюбию. А ещё нервировало то обстоятельство, что его заморочила своим чародейством девушка. Впрочем, ради дела, которое ему поручили, он был готов на многое. И быть пленником далеко не самое страшное, что могло с ним случиться.

Развязали его утром, и, осмотревшись, Фриге Нойм увидел ведунью, которая выглядела чрезвычайно усталой и измотанной. Гойна села рядом с ним на конскую попону, раскинутую под деревом, и, прислонившись к стволу, который был покрыт серым мхом, посмотрела на всходящее из-за леса солнце.

– В первый раз настолько серьёзный обряд проводила, – нарушила тишину она. – Тяжело это, устала.

– И что выяснила? – спросил Нойм.

– Ты не солгал, – ответила девушка, – как это ни странно. В самом деле мои племянники живы. Однако у них своя дорога, а у меня и тех, кто со мной, – своя. Поэтому, как бы мне ни хотелось помочь мальчишкам, я с тобой не пойду, жрец Белгора.

– Почему?

– Духи предков сказали, что они должны сами определить свой путь, и не женщине решать за воинов. Настанет срок – и мы встретимся. Однако случится это далеко от ваших мест и не в этом году.

– Понимаю, – промолвил Фриге. – Подобное и у нас как закон, только вместо духов голос бога. Что будешь делать дальше, ведунья?

Девушка устало потянулась всем телом и ответила:

– Искать причины возникновения Злого Ковена.