Вместо того чтобы отделаться ехидным замечанием, я уставилась на идущий от его лица свет. Какая же странная у него аура — просто оторваться невозможно. И — странное дело — стоило вглядеться в нее, как мне здорово полегчало, в первый раз за этот день.

Дистрофичный суслик, вспомнила я слова Одры.

Как только я отвела глаза от жемчужного света, взгляд тут же вернулся к Трейси, потом метнулся к окну. Пусто.

— Странная ты девчонка, — как обычно, не глядя на меня, негромко сказал Дилан.

Я повернулась к нему и снова почти успокоилась.

— Почему?

— Ты почти ничего не съела, — объяснила за молчаливого друга Одра, — все время косишься то в окно, то на свою кузину...

— Она мне не кузина.

«И смотрю я на Трейси, а не на Лилу», — добавила я про себя.

— ...замолчала посередине фразы, не смогла даже Дилана поддразнить как следует, — закончила Одра.

Я посмотрела на свои пальцы. Стоило мне оторвать взгляд от Дилана, как сердце заколотилось быстрей. Я попыталась успокоиться. Нельзя же так распускаться, я сотни раз видела стертых и до сегодняшнего дня. Но все попытки взять себя в руки приводили к одному: я вновь и вновь слышала голос бабушки, повторяющий одни и те же слова: «Сама увидишь».

— Вот, опять, — буркнула Одра.

— Что — опять? — опомнилась я.

Одра только вздохнула.

— Какой у тебя последний урок? — спросила она, примирившись с тем, что я так и не додразню Дилана.

Я попыталась собраться с мыслями. План стать такой же, как все, с треском провалился, так что нельзя позволить стертому разрушить мои отношения с одним-единственным человеком, который еще меня слушает.

— Алгебра, — ответила я.

— Дил тоже с тобой, — кивнула Одра. — Это третий класс.

О господи...

— Заруби себе на носу, — пробурчала какая-то часть моего сознания, — никогда больше не выбирай предметы для третьего класса. Тогда не придется любоваться на тамошних звезд.

Остальные части сознания заставили меня впиться взглядом в ауру Дилана, чтобы окончательно не сойти с ума и выбросить из головы слова бабушки: «Сама увидишь».

— У вас Кисслер алгебру ведет? — спросила Одра.

Мне понадобилась минута, чтобы понять, что она сказала, и еще минута, чтобы сообразить, как ответить.

— Не знаю, — отозвалась я, доставая из кармана расписание и борясь с нестерпимым желанием снова посмотреть в окно. — Сейчас погляжу.

Я прочла, что после алгебры у меня хор, подавила очередной «оконный» порыв и только после этого кивнула Одре.

Я хочу стать обычной, хочу стать обычной...

— Как думаешь, они сегодня поругаются? — не сдержавшись, снова спросила Одра, поглядывая на столик Трейси.

Я глубоко вздохнула и огляделась. Стертый не появился.

— Вы обе неисправимы, — сказал Дилан, отправил в рот последний кусок последнего сэндвича и вытер руки салфеткой.

Мы с Одрой смерили его совершенно одинаковыми взглядами, правда, мой тут же смягчился при виде жемчужной ауры.

— И тут ДС заговорил, — голосом сказочной волшебницы пропела Одра.

— ДС? — переспросила я и тут же поняла, что это значит: дистрофичный суслик.

Я засмеялась, хотела глотнуть еще коктейля и тут обнаружила, что трубочка елозит по пустому дну. Решив, что сэндвич не считается, он не шоколадный, я подумала: а не позволить ли себе еще один коктейль? Он чудесно поможет мне скоротать время в ожидании стертого — занятие неприятное, но неизбежное.

— Ты его не одолеешь, — предупредила Одра. — Они очень сытные, проверено, еще никто не выпил два, не объевшись.