Я молча глядела в стол, горло сжалось. Если сейчас не момент крайней опасности, то уж и не знаю, когда такой момент.

— К чему ты ведешь, детка? — спросила бабушка. — Она что...

Я откашлялась.

— Помнишь, я пыталась рассказать тебе, что случилось в школе? В тот день, когда мне стало плохо?

Я замолчала, твердо решив дождаться ответа прежде, чем рассказывать дальше.

Бабушка недовольно отмахнулась, по ее ауре пробежала тень.

— Вот только выдумки свои оставь, пожалуйста.

У меня упало сердце.

— Это не выдумки, в школе на самом деле творится что-то странное! Мистер Кисслер...

— Иона Кисслер — прекрасный человек, — оборвала меня бабушка.

— Ты не слушаешь! Когда я смотрю на него, я вижу то, что для меня страшнее смерти, как будто... как будто он потерял душу, и от этого мне становится плохо, и...

— Иона Кисслер — прекрасный человек, — упрямо повторила бабушка.

Я закрыла рот. Ну как рассказать ей о моем сне, о Шэннон, если она твердит только одно: Иона Кисслер, от которого меня наизнанку выворачивает, прекрасный человек?

— Ладно, бабушка. Как скажешь.

— Вот и хорошо, оставим мистера Кисслера в покое. И отчего же тебя вдруг заинтересовала первая провидица? Раньше ты, в отличие от Лекси, о ней не спрашивала.

— Не знаю, любопытно стало.

— Почему? — настаивала бабушка.

Как странно — такая въедливая, а единственную вещь, которую я хочу до нее донести, понять не хочет.

— Просто так...

Наступившую тишину прорезал бодрый голос мамы:

— Пора ехать! Нам еще надо Лилу захватить.

Я сжала зубы. Ну конечно — разве можно заставить бедную Лилу ждать? Лучше пусть подождут мои проблемы. Как мило со стороны мамочки.

— Ты должна мне один урок, детка, — заметила бабушка, стоило мне встать со стула.

— А ты — мне, — обиженно сказала вошедшая Лекси.

Я посмотрела на нее с благодарностью. От бабушкиных лекций все равно толку никакого. Единственное, что я вынесла из нашего разговора — рассчитывать стоит только на себя.

Я закинула рюкзак за спину и пошла к двери, Лекси за мной.

— Не забудь сказать маме, что после школы погуляешь с Диланом, — шепнула она, усаживаясь в машину.

— Ах, да, — громко повторила я. — Мам, мы с Диланом погуляем после школы, ладно?

Голос прозвучал так неубедительно, что я была почти уверена — мама на это не купится. Но она ласково ответила:

— Хорошо, солнышко.

Интересно, чему она улыбается? Неужели решила, что я к Дилану неравнодушна? Ничего себе выводы. Да об этом и думать смешно, он совсем не в моем вкусе! Другое дело — Пол. Вспомнив Пола, я вспомнила Джул, а мысли о них, в свою очередь, оживили воспоминания о сегодняшнем жутковатом сне.

Я так задумалась, что не заметила, как в машину залезла Лила.

— Твоя мама получила мое сообщение? — тут же спросила Лекси.

Лила кивнула.

— Она с удовольствием завезет нас с тобой и подружку Лисси к себе на работу.

Несмотря на слегка недовольный голос, аура Лилы не подавала никаких признаков раздражения. Даже когда она упомянула Одру. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем она говорит.

— Ты что, поедешь с ними в больницу? — пискнула я.

Лила поглядела на меня краем глаза и приподняла изящно выщипанную бровь.

— Да, — ответила она, делая вид, что удивлена моим вопросом. — Я давно собиралась сдать кровь, так почему бы не сегодня?

Мы с Лекси переглянулись. Наш план рушился прямо на глазах. Только не хватало, чтобы Лила болталась за плечом у Одры, когда та полезет в больничный компьютер.