Странно, но я вообще ничего не почувствовала и, не мешкая, повернулась к Трейси, чтобы увидеть ее лассо в действии.

Луч дотянулся до Тейта, обвил его вокруг талии и потащил к хозяйке. Мне показалось, что Трейси вот-вот сожрет парня. Наверное, я ужастиков с Полом и Джул пересмотрела.

— Она что, опять? — раздался шепот откуда-то издалека.

Я не ответила, поглощенная происходящим. Трейси замолчала, и я смогла наконец выпутаться из свежесплетенной связи между ней и Тейтом. Теперь в его золотые нити вцепились сразу несколько фиолетовых щупалец. Нити отчаянно дергались, пытаясь освободиться. Я протянула руку, чтобы им помочь — в конце концов, Трейси тоже играла нечестно, — как вдруг что-то меня остановило.

Повернувшись, я увидела, что на той стороне лужайки, рядом с моим неподвижным телом стоит мистер Кисслер, стертый, как всегда. И смотрит прямо на меня. Незримую меня. Глаза в глаза. Я застыла от ужаса.

— Лисси! — позвала Одра. — Она опять поет, да? Ты что-нибудь видишь?

Ее голос потянул меня обратно, одним прыжком я вернулась в тело и широко раскрыла глаза. Осторожно огляделась в поисках Кисслера. Я продолжала ощущать на себе его взгляд, и стоило встретиться с ним глазами — на этот раз настоящими, — как в ушах зашумело, а к лицу прилила кровь. Дилан тут же взял меня за руку и подвинулся так, чтобы загородить от меня математика.

Я поглядела в его жемчужно-белое сияние и на мгновение увидела под ним разноцветную призму. Тошнота и головокружение уменьшились. Дрожащим голосом я ответила Одре:

— Да, опять.

Одра даже ногой топнула.

— А ведь он хочет, хочет с ней расстаться!

— Опять комедию ломаешь, — пробурчал Дилан.

Одра только зло сузила глаза и повернулась ко мне.

— Это ты виновата! — заявила она. Я остолбенела от удивления. В чем, интересно? Я, что ли, подучила Трейси соблазнять Тейта пением? — Он никогда так много не говорил! — продолжала Одра.

— А! Так это все Лекси! — открестилась я, с легкостью делая из младшей сестры козла отпущения.

— И бабушка, — тихо добавил внутренний голос.

А вот это уже плохой признак. Когда подсознание начинает вспоминать бабушку — это не к добру.

Хоть Дилан загораживал меня, как мог, я по-прежнему чувствовала на себе взгляд Кисслера. Меня затрясло. Неужели он понял, что мы что-то затеяли? Могу поклясться — он видел, как я покинула тело, хотя не представляю, как ему это удалось. Я ведь прозрачная, как привидение.

Если Кисслер и впрямь видит такие вещи, мы в гораздо большей опасности, чем казалось раньше.

— Так ты готова? — в третий раз спросил Дилан.

Я со вздохом опустилась на траву. Поглядела в небо.

— Готова. Насколько тут вообще можно подготовиться.

— Ну и хорошо, — ухмыльнулся Дилан, Зазвенел первый звонок.

Одра протянула руку, помогла мне подняться, и мы втроем зашагали к школе. Что ж, может, я и схожу с ума, но во всяком случае не одна.

14

Серебряный

Как только прозвенел звонок с математики, я вылетела за дверь.

— А умеешь бегать, когда захочешь, — заметил, догоняя меня, Дилан.

— Если б ты видел то же, что и я, ты б тоже сбежал.

Дилан улыбнулся из-под челки, видно, вспомнил, что его аура оберегает меня от стертого.

Защитник.

— Что с тобой? — спросил Дилан, заметив, как недовольно я сморщилась.

— Ничего. Просто сон вспомнила.

— Ничего, говоришь? — Он снова улыбнулся.

— Лисси, я спешу, так что, если увидишь свою неторопливую подружку, передай, что мы — Лекси, мама и я — ждем ее в машине, хорошо? Спасибо.