Во взгляде Дилана появилось что-то, отдаленно напоминающее изумление.

— Откуда ты знала? Я думал, ты только ауры видишь, да и все.

Да и все? Мало ему, что ли?

— Приснилось, — коротко объяснила я и потянула дверь в сторону.

К моему облегчению, она открылась и мы с Диланом вошли в потайную комнату.

И ее я тоже видела.

Вся комната была заставлена коробками, на стенках висели листки бумаги, заполненные аккуратным почерком мистера Кисслера.

Дилан просмотрел записи и удивленно присвистнул.

— Он совсем свихнулся, — сказал он, протягивая мне пару листков.

Я рассеянно поглядела на них. Десятки имен, и около каждого какие-то непонятные комментарии: цифры и заковыристые слова.

— Что такое пирокинез? — спросила я. Дилан только плечами пожал, а буквально через секунду произнес изменившимся голосом:

— Лисси, а это не твоя ли мама?

Я в испуге уронила листок с записями и упала на колени рядом с Диланом. Фото было сделано еще дома, в Калифорнии. Судя по маминой прическе, прошлым летом.

— А что это с ней? — наморщив лоб, удивилась я.

Лицо на снимке было замазано чем-то черным.

— Фломастер?

Дилан провел пальцем по фотографии и покачал головой.

— То ли смола, то ли гудрон.

Я взяла у него снимок и потерла. На руке осталась какая-то черная, вязкая масса. Понюхала пальцы и сморщилась. Пахло отвратительно.

Я положила фотографию на пол и начала отскребать ее ногтями, пока из-под непонятной замазки не показалось мамина голова. Я внимательно рассмотрела снимок, гадая, откуда у этого страшного человека наша фотография и чем ему помешало лицо мамы. Дилан прав, мистер Кисслер сошел с ума, хотя, оглядев комнату, я заподозрила, что дело тут не только в безумии.

Я подняла бумажку и вгляделась в записи, на этот раз гораздо внимательней.

— Пирокинез, телекинез, телепатия, магические чары, видение на расстоянии... — Я осеклась.

Передо мной был список способностей. Паранормальных способностей, вроде Взгляда. Я вдруг поняла, зачем Кисслер замазал фотографию смолой. Он хотел залепить не столько мамино лицо, сколько ее глаза.

Шэннон ведь твердила мне, что они не видят, что надо снять пелену с глаз. Внезапно все ее слова обрели смысл.

— Тени и свет! — воскликнула я.

— Что? — повернулся ко мне Дилан.

— Тени и свет, — повторила я. — Как только мы сюда приехали, мамина аура стала какой-то странной. Когда я смотрела на нее, мне казалось, что на мне темные очки, потому что краски как будто выцвели. А когда я попыталась рассказать бабушке о мистере Кисслере...

Стоп! А ведь бабушкина аура тоже выцвела! Так вот почему она мне не верила! Кисслер что-то сделал с ней, как и с мамой. Навел на них тень, вот они меня и не слушали, когда я пыталась им все объяснить.

Я повернулась к Дилану.

— Тут должна быть бабушкина фотография.

Поищи.

Трясущимися руками я снова поднесла список к глазам. Несколько имен были вычеркнуты.

Дотти Флеминг: телекинетик

Линда Джонс: потомственная колдунья

Коди Парк: пирокинетик

— Коди Парк, — прошептала я, чувствуя, как у меня ум за разум заходит. — Коди Парк.

Мы переехали на другой конец страны, чтобы скрыться от маньяка, которого мама не смогла остановить, а теперь я стою в его доме.

Я беспомощно посмотрела на Дилана, от ужаса у меня перехватило дыхание.

— Что? — спросил он.

Перед глазами стояло беспомощное, измученное лицо мамы. Коди Парк…

15

Жемчужно-белый

Я все стояла на одном месте, так крепко сжимая в руках листок бумаги, что даже костяшки пальцев побелели.