В гостиную заглянул Дилан.

— Я нашел коробку газетных вырезок. — Он поднял добычу повыше. — Все, как одна, хвалебные и восторженные. Наш Кисслер не иначе как нарциссист.

Он снова скрылся, а я уставилась на экран, отчаянно желая, чтобы здесь очутилась Одра. Задумчиво почесала подбородок.

«Будь я злющим математиком, какой бы я выбрала пароль?», — спросила я у самой себя. Внутренний голос молчал.

«Спасибо за помощь», — поблагодарила я.

Он не ответил.

Я решила попробовать хоть что-нибудь и напечатала: «Злой_Эйнштейн». Компьютер не отреагировал. Я, честно говоря, особо и не надеялась, просто подумала: вдруг визит Шэннон наделил меня капелькой ясновидения?

Дилан шуршал в соседней комнате и время от времени иронически хмыкал. Плюнув на хакерство, я пошла на звуки.

— Нашел что-нибудь? — окликнула я из прихожей, изо всех сил стараясь не думать, что хожу по чужому дому.

— Кисслер любит шить, — отозвался Дилан.

Повернув за угол, я увидела, что он стоит в маленькой комнате в самом конце коридора. Вошла туда и поняла, что Дилан не шутит. Мистер Кисслер превратил комнату в симпатичную швейную мастерскую, заваленную разнообразными тканями. Тут же стояла швейная машина. Согласитесь, странновато для носителя мирового зла.

Судя по всему, мистер Совершенство шьет что-нибудь для больницы, а может, мастерит одежки для монгольских сирот. В общем, куда ни глянь — просто святой.

— Думаешь, он сам это вышил? — спросил Дилан, одной рукой указывая на стену, а другой роясь в ящиках стола.

Я посмотрела в ту сторону и вскрикнула от неожиданности.

— Что, понравилось? — насмешливо спросил Дилан.

Вся стена была затянута тканью — что-то вроде расшитого вручную серебристого гобелена, причем стежки были малюсенькими, почти неразличимыми. Три переплетенных круга, три разноцветных кольца на серебряном поле.

— Я их раньше видела, — прошептала я Дилану, который выудил из ящика пару портновских ножниц и щелкал ими в воздухе, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Дилан! — едва удержавшись от очередного подзатыльника, рявкнула я.

Встревоженный моим тоном, он наконец-то обернулся. Я махнула дрожащей рукой на гобелен.

— Может, Кисслер взял рисунок из какого-то журнала? — предположил Дилан.

Я покачала головой и закрыла глаза.

— С тех пор как мы переехали, мне снятся странные сны, и в каждом я вижу вот этот серебряный фон, а на нем кольца — точно такие же, как здесь. — Я передохнула. — А прошлой ночью ко мне явилась женщина, судя по всему — одна из наших прародительниц.

Дилан, похоже, нисколько не заинтересовался, и я пожалела, что рядом нет Лекси — ей бы он сразу поверил. Я подошла к гобелену и продолжила:

— Она пыталась что-то мне объяснить, но я так ничего и не поняла. И стояла она возле точно такой же вышивки.

Я вспомнила слова, произнесенные плотно сжатыми губами гостьи.

— Увидишь, узнаешь, — повторил мне внутренний голос.

Да, именно так и сказала Шэннон. Я пробежалась пальцами по краю гобелена, сжала ткань в кулаке и дернула изо всех сил.

— Ты что делаешь? — обеспокоенно вскрикнул Дилан.

Первый раз я услышала в его голосе хоть какую-то интонацию — наверное, и впрямь испугался, только мне сейчас не до его переживаний.

— Помоги мне сорвать эту штуку.

Дилан уставился на меня, как на маньячку. Я топнула ногой.

— Шевелись, ну!

По моему тону Дилан понял, что если не послушается — получит оплеуху.

— Мы же вроде хотели незаметно, — пробормотал он, но послушно подошел и помог мне содрать гобелен со стены.