Она продолжала болтать какую-то чепуху, и аура вторила ей, вихрясь мелкими, кипучими барашками.

— Мне снился сон, — сообщила я, подходя к одежному шкафу и пытаясь выбрать хоть что-нибудь вместо измятой, потерявшей всякий вид одежды.

— Какой сон? — спросила Лекси и привалилась к стене, страшно довольная — первый раз в жизни она собралась раньше меня.

Я выпуталась из вчерашней, несвежей рубашки, схватила чистую и натянула ее через голову.

— Про Шэннон. И что-то про слепоту. Тени и свет, и тот непонятный рисунок из кругов, который я видела уже несколько раз.

Звучит невнятно, сама понимаю, ну так и сон ведь был не слишком-то ясный.

— Шэннон? — почти взвизгнула Лекси. — Дразнишься, да? Ну почему одним — все, а другим — ничего? Только не говори мне, что она тебе явилась! Ко мне ни разу не приходила, и к маме, да и к бабушке вряд ли.

Я готова была треснуть себя по лбу — ну кто меня за язык тянул?

— Это всего-навсего сон. Хоть и очень странный. Мне вообще снится всякий бред с тех пор, как мы переехали.

Едва я успела влезть в чистые джинсы и застегнуть туфли, как с кухни загремел голос бабушки:

— Урок!

Я выкатила глаза.

— Только не это! Когда она в последний раз давала мне «урок», началась вся эта петрушка с математиком. А она даже не захотела про него слушать. И теперь снова?

Лекси пожала плечами.

— Одним — все, другим — ничего, — со вздохом повторила она.

— Бегом! — раздраженно рявкнула бабушка.

Схватив рюкзак я выскочила на лестницу и побежала вниз, перебирая на ходу ночные видения. Ступенька — тени. Ступенька — свет. Ступенька — стертый. Ступенька.

— Сколько можно ждать? — заворчала бабушка, едва я ворвалась в кухню. — У нас много работы, Фелисити Шэннон Джеймс.

«Шэннон», — эхом отдалось в моей голове, и на этот раз я знала, как она выглядит. Темные волосы, гораздо темнее моих, и голос, звучащий из плотно сомкнутых губ.

— Бабушка, — сказала я, присаживаясь на край стола. — А у тебя когда-нибудь были видения... — Я вспомнила, как называла это Лекси. — Тебе когда-нибудь кто-нибудь являлся?

— Являлся? Это связано с твоим даром?

Бабушка наклонилась над столом и внимательно глядела на меня.

Я рассматривала свои пальцы. Они слегка тряслись, подрагивала им в такт ставшая вдруг серебристой аура.

— И да, и нет. Тебе когда-нибудь являлась Шэннон?

— Первая провидица?

Может, и мне придумать себе какое-нибудь громкое звание?

— Я кивнула.

— Да. Она никогда не являлась тебе во сне? Ни о чем не предупреждала?

— Лисси, девочка, за три тысячи лет, прошедшие со дня смерти Шэннон, сменилось около пятнадцати поколений, и только избранным посчастливилось вновь услышать ее голос или почувствовать на себе невероятно мощный Взгляд.

— Невероятно мощный?

— Наши способности — ясновидение, предвидение, видение на расстоянии или в душах людей — пришли от Шэннон. А она обладала всеми без исключения.

Я аж присвистнула, представив, каково жилось нашей прародительнице с этаким Взглядом.

— И все-таки, кто-то ее встречал? — спросила я. — Являлась она кому-нибудь после смерти?

Бабушка кивнула.

— Своим дочерям, — тихо сказала она. — Своим трем дочерям, и дочерям этих дочерей, и их детям, и внукам — в моменты крайней опасности.

Я молча глядела в стол, горло сжалось. Если сейчас не момент крайней опасности, то уж и не знаю, когда такой момент.