— Нет! — твердо ответил Алексей. — Нет и еще раз нет. И хватит мне тут давить на сознательность, мы не на партсобрании. Ты врешь, Петр Васильевич, что Маша — единственная радость в твоей жизни. Куда больше, чем Марию, ты любишь власть. Сознайся, если бы вопрос стоял так: либо Маша остается с тобой, но ты лишаешься всей своей «империи», всех своих доходов, либо «империя» остается, но ты лишаешься Маши, что бы ты выбрал? Сознайся, уважаемый Голован, сознайся!

Теперь молчал Астахов.

«А ведь прав Разорушка, прав… Всегда я стремился к власти… — подумал Петр Васильевич. — Даже тогда, когда моя законная жена начала требовать все больше и больше богатства и я решился на авантюру, я ведь сделал это не только ради любви… Нет, я упивался чувством собственной значимости, которую дают деньги, а позже — собственным авторитетом среди «деловых людей», то есть жуликов… Я и Лешку-то пригрел в свое время, поскольку понял, что он человек чистый, практически безгрешный… И его падение, его участие в моих делах как бы успокаивало мою совесть… Стоп, Голован! Хватит! Мария должна быть моей! И за это я кого угодно зубами рвать стану!»

— Петр Васильевич, чего замолчал? — прервал Алексей его размышления. — Мне здесь уже в кабину стучат: долго, мол, болтаю. Пора заканчивать. Так я могу надеяться, что с ментами мне больше дела иметь не придется?

— Ты сдохнешь, Леша! — крикнул Астахов зло. — Это я тебе гарантирую!

— Понятно. Значит, мне следует готовиться к встрече с «братвой». Отлично. Заказывай для своих людей гробы, Петр Васильевич. Скоро понадобятся. Удачи тебе не желаю ни в чем. Пока!

Алексей повесил трубку.

— Паскуда! — прошипел Астахов.

Он вызвал Андрея Мудрова. Начальник службы безопасности появился через минуту.

— Значит, так, Андрюша! Распорядись насчет Разора: пусть ГАИ продолжает отслеживать его машину. Но чтоб менты больше не совались брать парня! Информация о Лешкиных передвижениях должна поступать прямо ко мне! В любое время суток! И еще, пришли ко мне лучших наших бойцов, — он назвал несколько имен. — Я их проинструктирую.

Когда Алексей вернулся к своему лимузину и сел за руль, Маша спросила его:

— Все в порядке?

— Да, порядок, — ответил Алексей, заводя мотор. — По крайней мере, государственные структуры нам больше не угрожают.

— А кто угрожает?

— Блатные… Как раньше. Но теперь они будут действовать самостоятельно. А это уже лучше для меня.

— Предстоит пострелять?

— Боишься?

— Нет, — бодро ответила Маша, хотя сама вздрогнула. Алексей это заметил. Он погладил ее по голове.

— Не бойся, Машенька. Прорвемся. А нет… ну убьют меня. Не велика потеря.

— Дурак! Ах, какой же ты дурак! — воскликнула Мария и вдруг прижалась щекой к его плечу. — Тебя не должны убить, Лешенька! Поклянись мне, что останешься жив!

— Поклясться не могу. Но постараюсь… — Он улыбнулся.

— А куда мы сейчас едем? — поинтересовалась Маша.

— В один очень хороший дом. К одному очень хорошему человеку.