Ксению они тоже видели. Следов побоев на ней не заметили. И передвигалась она достаточно бодро, причем все время отчаянно жестикулировала, видно, не слишком рассчитывала на то, что ее собеседники хорошо понимают по-русски. Несколько раз она пыталась пробиться к Максиму, но солдаты оттаскивали ее, правда не слишком грубо…

И опять Костин высказал соображение, что пленников, очевидно, приказано придержать до появления более высокого начальства.

— Я не представляю, как мы им сможем помочь?

— Ташковский посмотрел на него с недоумением. — Если только взять базу штурмом?

— Нет, нашими силами даже не стоит пытаться, — вполне серьезно ответил Юрий Иванович, — но будь здесь Максим и еще человека три из моей команды, мы разогнали бы всю эту братию к чертовой матери за полчаса.

Ташковский молча покосился на Костина, но уточнять не стал. С недавнего времени он понял, что этот невысокий крепкий человек в любой ситуации верен своему слову и поступает, как того требует совесть. Или служебный долг? Но то и нравилось Ташковскому в Костине, что служебный долг Юрия Ивановича не противоречил моральным установкам писателя. И это примирило Артура Ташковского со своим недавним оппонентом, посмевшим когда-то уличить известного писателя в дилетантстве.

Из оружия у них были только «АКМ» с неполным магазином и две гранаты. Ташковский любил разбавлять свои романы подобными ситуациями. Но у него всегда имелись варианты достойного выхода героев из любых переделок. И хотя в реальной жизни все было гораздо проще и примитивнее, чем те навороты сюжета, которыми славился Ташковский, впервые он признался себе, что не видит выхода и даже не представляет, как можно выпутаться из подобного положения. В его жизни было слишком много искусственного, вымышленного, поддельного, и, когда наступило время самому сделать выбор, самому принять решение, он растерялся и чуть было не струсил…

По правде говоря, он и сейчас боялся. Но теперь Артур научился преодолевать страх. И еще он понял, что отношение к нему изменилось. Костин по-настоящему доверял ему, и Ташковский этим гордился. И боялся не столько за свою жизнь, а того, что Костин по какой-то причине в нем разочаруется.

Военных на базе было немного. Рота или чуть больше. Они занимались тем, что рыскали по территории, очевидно в надежде чем-нибудь разжиться. Но генерал Катаев позаботился, чтобы ничего не осталось, а разбитые снарядные ящики и рваная бумага вояк Арипова не интересовали.

Честно сказать, Костин удивился подобной оперативности. Базу эвакуировали менее чем за двое суток.

И это наталкивало на размышления, в которых проступали два явно сомнительных момента. Первый: генерал Катаев был уведомлен о подобном повороте событий и приготовился к срочной эвакуации задолго до получения приказа. Второй: базу эвакуировали наверняка для отвода глаз. За два дня не вывезти всю тяжелую технику, не размонтировать оборудование и электронику радаров, электростанции, центр космической и радиосвязи. Наверняка все это укрыли в подземных секретных бункерах, вход в которые завалили направленным взрывом, для чего инсценировали уничтожение боеприпасов и запасов топлива. Но этот второй скользкий момент выводил на предположение, что и сама эвакуация была элементарным спектаклем, рассчитанным на непритязательный вкус местных борцов за власть…

Костин неоднократно участвовал в событиях, развивающихся по сходным сценариям с предсказуемым, как хеппи-энд в мыльном сериале, концом.

Вернее всего, к власти придет более лояльный к России мерзавец, который «попросит» президента вернуть российскую военную базу, временно конечно, до полной стабилизации обстановки в данном регионе. Таково будет официальное объяснение.