Один из окопчиков был небрежно закидан землей.

Анюта подошла к нему и отшатнулась, заметив, что из-под комьев сухой земли виднеются ноги в светлых кроссовках. Здесь нашел свое последнее пристанище владелец ночного клуба Аскер Масхатов.

Джузеппе подошел к ней и страдальчески скривился. Он тоже заметил кроссовки и, хотя неимоверно устал, принялся нагребать на могилу холмик земли. Анюта пришла ему на помощь. Галина Ивановна в низину не спустилась, а с испуганным видом наблюдала за их занятием.

Они обложили могильный холмик камнями и листьями хлопчатника и отошли в сторону. Джузеппе первым прервал скорбное молчание, пробормотав что-то по-итальянски или по-латыни. Анюта не поняла и переспросила. Он с горечью перевел фразу на русский язык:

— Сначала мы копаем ямы, а потом в них умираем. — Он наклонил голову и прислушался. — Кажется, сражение продолжается, или нет?

— Трудно сказать. — Анюта тоже прислушалась к отдаленным звукам канонады. — По-моему, стреляли реже, или мы просто привыкли к пальбе?

— Если Арипов потерпит поражение, его войска откатятся на прежние позиции, и мы закончим тем, с чего начали.

— Давайте уйдем поскорее отсюда, — подала голос Галина Ивановна. — Здесь так ужасно!

Еще бы, подумала Анюта, здесь из-за тебя убили человека.

Через несколько минут они поднялись из лощины и направились на север. Хотя солнце уже почти скрылось за горами, духота не исчезла, и вскоре их одежда насквозь промокла от пота.

Но часа через два солнце скользнуло за дальние хребты, сразу стемнело и заметно похолодало. Джузеппе предложил найти убежище между камней, чтобы дождаться рассвета. Он вырос в Итальянских Альпах и знал, как опасны горы днем, а ночью — тем более.

К счастью, из-за гор выглянула луна. И они опять пошли, гораздо медленнее, чем днем, но все же каждый шаг приближал их к озеру. Неожиданно Джузеппе остановился и прошептал:

— Тише! Кишлак!

И правда, с трудом, но они различили среди камней несколько глинобитных, словно ласточкины гнезда, прилипших к скалам строений, чьи крыши были двориками для других хижин, расположенных выше по склону. Они подошли ближе, все время прислушиваясь и озираясь по сторонам.

— Давайте посмотрим, нет ли здесь воды, — предложила Анюта.

— Давайте, — согласился Джузеппе, и они зашли в одну из лачуг. Пустая. Голые стены, земляной пол, непременная глиняная печь с давно остывшими углями. Они заглянули в крошечную каморку, служившую кладовой. Но там тоже было шаром покати. Другая лачуга оказалась и вовсе разграбленной.

Неизвестно кто вел себя по-варварски: разворотил печь, выбил единственное окно… Они вышли наружу, и Джузеппе сказал, окидывая окружавшую их картину запустения разочарованным взглядом:

— Жители бежали отсюда. Они либо забрали все с собой, либо схоронили свои пожитки где-нибудь под камнями.

— Они убежали от войны, — вздохнула Анюта, — но сюда солдаты придут не скоро, а внизу их, как собак нерезаных…

— Возможно, они ушли в Афганистан, — Джузеппе кивнул на дальние перевалы, — это все-таки лучше, чем погибнуть от ракет Рахимова.

— Кто его знает, что лучше, что хуже, — вздохнула Анюта. Взгляд ее упал на небо. Мелкие звезды затянуло редкой пеленой облаков, но крупные были еще видны, но не мерцали, а светились тусклыми пятнышками. Луну тоже окружало сизое марево, похожее на дым дальних пожарищ. И Анюта и Джузеппе знали из своего опыта жизни в Баджустане, что означает подобная дымка. На горы надвигалась гроза, и, хотя она несла с собой ливень, то есть долгожданную воду, это их не обрадовало. В разной степени, но они испытали на себе, что такое гроза и ливень в горах.