— Без всякого сомнения. Там, — кивнул он в сторону ворот, — я нашел следы. Прошли человека три в солдатских ботинках, в таких же, как у этого мерзавца.

— Но почему они не прибежали на выстрелы?

— Вероятно, ушли, — сказал угрюмо Джузеппе, — но вернутся, если оставили часового.

— Но что здесь делать солдатам? — продолжала допытываться Анюта. — И зачем такие предосторожности? Откуда они могли знать, что здесь появятся посторонние?

— Часового и ставят на случай появления посторонних, — буркнул Джузеппе. — Но сдается мне, мы с тобой попали в очередную переделку. И кажется, я знаю, что это были за солдаты. Ты заметила, как он одет? Не в обычный камуфляж, а во все черное и в азиатский тюрбан. Все это, конечно, своего рода выпендреж, но эти ребята сильнее и страшнее ариповских «слуг Аллаха». Это «Черные беркуты» — спецназ Рахимова. Их готовили русские из ГРУ в специальном лагере на Алтае. А возглавляет их сын Рахимова, Зайнулла, бывший майор того же ГРУ.

— Ч-черт! — выругалась Анюта. — Что им здесь нужно?

— Можно только догадываться. Мы слышали канонаду, значит, войска Арипова снова пошли в наступление. Вероятно, они опять завладели Ашкеном, потому что правительственные войска по численности значительно превосходят армию Рахимова. Представляю, какая там развернулась бойня.

— Но как «Черные беркуты» могут помочь Рахимову? Ведь их наверняка не слишком много?

— Перемычка… — сказал тихо Джузеппе. — Она отделяет Темирхоль от долины. Ты представляешь, какая масса воды нависла над Баджустаном? Это страшнее водородной бомбы. Стоит взорвать ее в нескольких местах, остальное доделает вода. Селевой поток захлестнет долину и сметет с лица не только Ашкен. На его месте останется огромная грязная лужа, которая через несколько суток превратится в железобетон. Баджустан станет братской могилой. Конечно, там, где был Ашкен, можно будет построить новый город, если к тому времени останется тот, кто захочет это сделать.

— Ты думаешь, армия Рахимова тоже пострадает?

— Наверняка, — пожал плечами Джузеппе, — хотя не исключено, что какие-то ее части успеют подняться в горы.

— А население? Мирные жители? — спросила Анюта. — Ведь в городе остались люди…

— Во время войны жизнь мирных жителей для полководца не столь значительна, как жизнь солдат, которые умеют воевать. Смерть стариков, женщин и детей попадает в разряд закономерных потерь и мало кого волнует.

— Выходит, мы тоже попадаем в этот разряд и нас можно убивать без предупреждения?

— Пока им это не удается, — усмехнулся Джузеппе, — но это не значит, что нам будет везти до бесконечности. Дураки часто суют свою голову туда, где боится показаться старушка с косой, но ты же не отрицаешь, что дуракам везет гораздо чаще, чем людям, которые просчитывают каждый свой шаг?

— В таком случае я согласна, чтобы меня считали непроходимой дурой, — улыбнулась Анюта, — правда, если от этого нам будет постоянно везти. — Она вдруг схватила Джузеппе за плечо. — Смотри, что там на крыльце? Кажется, Галина Ивановна приходит в себя!

И правда, Галина Ивановна пошевелила ногой, затем оперлась рукой о доски крыльца и перевернулась на живот. Анюта и Джузеппе наблюдали за тем, как она пытается встать на колени. Затем, схватившись руками за перила, она с трудом подняла свое крупное тело и застыла на время, видимо пыталась справиться с головокружением.

— Я пойду, — почему-то шепотом сказал Джузеппе.