Глубоко вздохнув от наслаждения, она прижалась губами к его груди и принялась осторожно водить по ней языком, ощущая солоноватый вкус и запах его кожи. На каждое движение его пальцев она отвечала мучительным стоном. Ее бедра извивались, будто она просила проникнуть в нее глубже, мощнее и не прекращать этого сводящего с ума, дразнящего и заводящего ее путешествия, пока она не запросит пощады.

На какое-то время Максим отпустил ее, и она с удивлением поняла, что лежит на жестком полу, на собственных брюках, а откуда-то из угла доносится приглушенное гудение вентилятора. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Максимом.

Он засмеялся:

— Прости, но ноги подогнулись у нас одновременно, поэтому я не смог тебя удержать.

Ксения улыбнулась в ответ. Она и не предполагала, что можно так хорошо себя чувствовать с незнакомым человеком, лежа на затоптанном полу убогого номера в убогой гостинице убогой, нищей страны. Они неотрывно смотрели друг на друга.

— Подожди, я достану презервативы… — 1 — хрипло произнес Максим.

Ксения кивнула, чувствуя, как заныл живот — так сильно она хотела Максима. Во рту пересохло, и она пожалела, что не захватила с собой пепси или сока.

— Скорее, я уже не могу… — прошептала она. — Хочу тебя… просто нет сил… — У нее действительно не осталось сил даже на то, чтобы удивиться столь необычному для себя откровению.

Максим подхватил ее на руки и перенес на кровать. Затем исчез в ванной и вернулся так быстро, что она не успела ни о чем подумать. И навалился на нее всем телом, покрывая ее лицо, шею, грудь короткими, торопливыми поцелуями. Он успел надеть презерватив, и, почувствовав это, Ксения нетерпеливо раздвинула ноги.

— Не спеши, — прошептал он и провел ладонью по гладкой коже бедер, заставляя ее согнуть ноги в коленях. — Ты вся как… — Он словно поперхнулся и задержал дыхание, когда почувствовал ее слегка дрожащие пальцы на себе. — Не бойся, со мной все в порядке. — И вошел в нее быстро и нежно, потом отступил и сделал это снова, уже более резко и сильно, отчего она вскрикнула и, приподнявшись на локтях, закинула голову назад.

Максим ласково погладил ее грудь, прижался губами к соску и, оторвавшись на мгновение, прошептал:

— Так как же все-таки тебя зовут?

— Что? — пробормотала она.

— Как тебя зовут, скажи мне. — Он задвигался в ней, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, повторяя раз за разом:

— Скажи, скажи…

Все плыло у нее перед глазами, она задыхалась от собственных стонов, почти всхлипов, а он все не успокаивался, целуя и упрашивая назвать свое имя.

— Нет, не сейчас, — простонала она умоляюще и перевернулась на живот. Теперь его движения в ней стали ощущаться еще острее. Уже не стесняясь, она вскрикивала в голос, стонала и умоляла не останавливаться.

Впившись зубами в подушку, чтобы окончательно не переполошить своими криками гостиницу, она приподнялась на колени, и Максим, словно выпустив наружу свою дикую натуру, схватил ее за бедра, и она почти потеряла сознание, переживая каждый его толчок будто огненную вспышку, пронзающую мозг и приносящую огромное наслаждение. Кровать скрипела, спинка ее ходила ходуном и с шумом ударялась о голую стену. Крики и стоны разносились по всей комнате. Но любовники уже бросились в омут страсти, и только от них самих зависело, выплывут они из него или нет.

Максим зажег сигарету и глубоко вдохнул сизый дым. Он уже выкурил то количество сигарет, что позволял себе ежедневно, однако не мог отказать себе еще в одном удовольствии и продлить наслаждение, подаренное ему этой незнакомой, но лучшей из всех женщин в его жизни.