Непонятно почему, но его слова вызвали у нее приступ смеха. Она была очаровательна, когда смеялась, а ведь в баре показалась ему такой грустной и серьезной!

— Мне нравится, когда ты смеешься, — признался он, — но еще больше, когда стонешь подо мной…

Внезапно он почувствовал, что ее тело напряглось. Она закрыла глаза:

— Тебе правда нравится?

— Правда. Очень…

Она покраснела и потерлась щекой об его плечо.

— Обычно… я веду себя тихо…

Он погладил ее по голове и обнял за плечи. Ее стыдливость заставляла Максима вести себя несколько покровительственно по отношению к ней.

— Что ж, я только рад, что сегодня ты была другой. — И он поцеловал ее в макушку, как ребенка.

— И еще… — Она опять замолчала и облизала губы.

— Не бойся, продолжай. — Он вновь стал поглаживать ее спину и почувствовал, что в нем возникает желание, но больше не хотел набрасываться на нее, как в первый раз. Сейчас это произойдет гораздо медленнее и нежнее. — Что ты хотела сказать?

— Мне нравится, как стонешь ты. Ну, словом, мне показалось, что это тебе тоже безумно нравится.

— Нравится? — насмешливо переспросил он. — Мягко сказано. У меня крыша от тебя поехала и до сих пор не вернулась обратно. Если бы меня придавил бульдозер, обрушились стены или провалился пол, клянусь, я бы даже не заметил этого.

— Конечно, ты преувеличиваешь, — произнесла она задумчиво, — но я тоже знаю, что со мной ничего подобного не было. Обычно все не так — проще и быстрее…

— Да, — тихо согласился он, — проще и обыкновенное.

Максим сжал ее ладонь, и она медленно перевернулась на спину. Он услышал глубокий вздох, когда его губы прижались к ее теплой груди. Он нежно ласкал ее, опускаясь все ниже и ниже…

— Что ты делаешь, — вскрикнула она, невольно выгибаясь навстречу его пальцам.

— А как ты думаешь? — пробормотал он, раздвигая ей ноги.

Взгляды их встретились, и он понимающе улыбнулся. Сейчас она выглядела возбужденной, а не растерянной. Их взаимное влечение оказалось гораздо сильнее, чем они представляли.

— Неужели ты опять… — засомневалась она, но на всякий случай обхватила его поясницу ногами.

— А ты попробуй, останови меня…

Он вошел в нее. Она вздрогнула и выгнулась ему навстречу, еле найдя силы пробурчать в ответ:

— Только у меня и дел, что тебя останавливать…

Максим проснулся от яркого дневного света. Шторы на окнах не были задернуты, и комнату заливало утреннее солнце. Обычно он спал очень чутко, но после такой ночи… Изнурительная страсть, полное удовлетворение погрузили его в беспробудный, сродни наркотическому, сон. Не замечая бьющих прямо в глаза солнечных лучей, не обращая внимания на нарастающую с каждой минутой жару, он продолжал лежать неподвижно, наслаждаясь блаженным покоем, какого не испытывал уже много лет. Вернее, не помнил, когда еще испытывал подобный восторг и восхищение. Эта женщина… Она, казалось, вывернула его наизнанку и чуть не погубила.

Но он совсем не сердился на нее. Лежа с закрытыми глазами, он улыбался и только что не пускал слюни от счастья, как грудной младенец. Ее руки, губы, шепот, разгоряченное желанием лицо…

Максим вздохнул и проглотил вязкую слюну. Неужто он снова хочет ее? Может, и вправду… А потом они еще поспят…

— Похоже, ты доведешь меня до реанимации, — пробормотал Максим, поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на свою вчерашнюю незнакомку и пожелать ей доброго утра…

Но рядом никого не оказалось.