— Хорошо бы выпить, — сказал он сердито, — но эти сволочи забрали мою фляжку.

Максим промолчал, продолжая осматривать камеру. Он предполагал, что прошло не менее часа с момента их ареста. Но только предполагал, так как часы вслед за паспортом перекочевали в карман одного из солдат.

Здание, где они находились, было старым, с каменными мощными стенами и железной дверью, без современных ухищрений. Единственное, затянутое решеткой, оконце находилось под самым потолком.

Даже встав на табурет, Максим с трудом дотянулся до него, а ведь роста он был немаленького. Он смог различить неясные очертания строений напротив и понял, что они находятся на втором этаже внутреннего здания бывшего КГБ Баджустана, расположенного недалеко от президентского дворца. Ему стало не по себе. Он знал, что здание и раньше, и при Арипове служило тюрьмой. Но Максим постарался не показать свою обеспокоенность. Он слез с табурета и спросил Ташковского:

— Какого черта вам нужен был пистолет?

Тот недоуменно уставился на него и пожал плечами:

— Я всегда ношу его при себе. Человек с моим положением часто попадает в досадные ситуации.

Всегда есть чокнутые, которым не нравится или, наоборот, очень нравится то, что я пишу. Поверьте, выяснять отношения с теми и другими одинаково сложно и неприятно. К тому же несколько раз мне пытались доказать, что есть ребята, как правило с бритыми черепами, которые гораздо смелее и круче меня. Кстати, у меня есть разрешение на ношение оружия…

— Не знаю, насколько оно нужно вам дома, но здесь ваша лицензия всем до фонаря. Из-за вашего разгильдяйства мы попали в руки Садыкова. И мне совсем не улыбается встретиться с этим ублюдком лицом к лицу. У меня с ним старые счеты.

— Чем он вам так досадил? — удивился Ташковский и тут же самодовольно усмехнулся. — Стоит ему узнать, что мы оказались в кутузке, как он примчится сюда на всех парах, и нас тотчас же выпустят.

И помяните мое слово, еще прощения попросят.

Максим почти с сожалением посмотрел на тупого высокомерного индюка, который чересчур поверил в свою значимость. Но как быстро развеются его иллюзии, разлетятся в пух и прах по ветру, когда он увидит перед собой костоломов Садыкова. Эти ребята точно уж книг не читают, и им нет никакого дела, кто ты такой на самом деле…

— Вы что, серьезно на это рассчитываете? — спросил он вкрадчиво.

— Разумеется, — вспыхнул Ташковский. — Меня здесь все знают. Сам Арипов читал мои книги… Он пожалеет о том, что случилось.

Максим вздохнул:

— По-моему, вы несколько заблуждаетесь по поводу Арипова. Даже будь вы трижды Нобелевским лауреатом или самим папой римским, ему сейчас искренне на вас наплевать!

На какое-то мгновение Ташковский даже потерял дар речи от подобного кощунства. Но постарался не показать, сколь глубоко его задело замечание Максима.

— Наплевать? С чего вы взяли, что ему наплевать на меня?

— Вы слышали орудийную стрельбу? Если вы еще не поняли, то объясняю популярно: это Арипов сражается за свою жизнь. Если победит Рахимов, дядюшке Фархату — крышка. Ему сейчас ни до кого нет дела.

И он, как плохой врач, не любит афишировать свои ошибки. Если Арипов узнает о нас, тут же велит устроить небольшой сабантуйчик со стрельбой в подвальчике.