Максим прислушался. Похоже, пушки не возобновляли стрельбы, и он не имел представления, где сейчас находятся войска оппозиции. Если Рахимов в самом скором времени не захватит Ашкен, Максима в лучшем случае расстреляют, в худшем — он повторит судьбу Мамедова. Но есть и третий вариант: погибнуть под развалинами, когда начнется землетрясение.

Внезапно он почувствовал страшную усталость.

Казалось, если не заснет сейчас, то сойдет с ума.

Максим не стал противиться организму, вытянулся на матраце и заснул.

Его грубо разбудили, когда серый рассвет забрезжил в оконце под потолком и в камере стало немного светлее. Снова повели по коридору и грубо втолкнули в ту же самую мрачную комнатенку с грязными стенами. Ташковского в ней не было, а сидящий за столом человек вытер лоснящуюся физиономию носовым платком и улыбнулся:

— Входите, господин Богуш. Присаживайтесь.

Это звучало не как приглашение, а как приказ.

Максим сел на жесткий стул и положил ногу на ногу, попытавшись сделать это как можно более непринужденно. Человек едва заметно усмехнулся и заговорил по-русски почти без акцента:

— Я — следователь военной прокуратуры, Нураев. Как вы находите мой русский, господин Богуш?

Я ведь преподавал его почти десять лет, пока не за кончил в Ашхабаде юридический факультет университета.

— Прекрасный русский, — пожал плечами Максим.

— Очень приятно, — улыбнулся следователь, продемонстрировав целый ряд золотых зубов. — Надеюсь, мы поймем друг друга. Когда вы последний раз встречались с генералом Катаевым?

— Я слишком мелкая сошка, чтобы встречаться с генералами, — усмехнулся Максим.

— А с Верьясовым? Советником посла Сергеем Верьясовым?

— Тем более. Я просто не знаю такого человека.

Нураев смерил его тяжелым взглядом исподлобья и перевел его на лежавший перед ним лист бумаги.

Не поднимая глаз, спросил:

— Когда вас завербовала американская разведка?

— Черт возьми! — взорвался Максим. — Что за чепуху вы несете, милейший?

Нураев резко поднял голову и злобно посмотрел на Максима:

— Значит, вы состоите в российской? Вы русский шпион?

— Вы с ума сошли! Что за бред сивой кобылы?

Какой я шпион?

Нураев снисходительно улыбнулся:

— Интересно, с какой тогда целью вы переоделись в этот халат, Богуш? Но можете не отвечать.

Мы знаем, под чьей крышей вы работаете и что на самом деле из себя представляете. Мы также знаем, что военные с базы тесно сотрудничают с Рахимовым, чтобы свергнуть законное правительство Фархата Арипова.

— Почему ж тогда мне доверили монтировать охранную сигнализацию в президентском дворце? — Максим окинул Нураева скептическим взглядом. — Или вам по какой-то причине именно сейчас понадобился козел отпущения в виде российского шпиона? Решили доказать, что не дремлете и мышей пока ловите?

Нураев скривился в улыбке:

— Вы очень крупная мышка, гражданин Богуш.

Но по какой-то причине мы лишь вчера получили задание заняться вами вплотную. К сожалению, из-за дипломатического статуса мы не сумели вовремя арестовать некоторых ваших приятелей из посольства. Но наш МИД посылает официальный протест в Москву по поводу их деятельности, несовместимой с законами нашей республики. И ваш дружок Верьясов уже объявлен персоной нон грата. — Нураев вновь щедро блеснул зубами. — Видите, латынь я тоже не забыл. Неплохо для тупого азиата, а?

— Очень подходящее выражение, — заметил сухо Максим, особо не акцентируя, какое именно высказывание Нураева имел в виду.