– Что будем делать? – спросила я, глядя,  как игрушка сгорает в огне. Интересно, кто с ней играл? Мальчик или девочка? Маленький счастливый ребенок даже не подозревал, что в мир придет тьма. Он просто жил и радовался каждому дню, ведь у него была любящая семья!

– Смотри на стену, – прошептал Феникс, показывая рукой на странное изображение. – Вот он – Город Надежды. Наверное, в каждом доме был такой рисунок.

– Не трави мне душу! – возмутилась я, отводя взгляд от картинки.

– Рыжик, не бери на себя все грехи этого мира! Даже твоей совести не хватит, чтобы их унести! – фыркнул Феникс. – Ты, что? Лично принимала участие в геноциде местного населения? Нет. Так чего ты себе накручиваешь?

– Хорошо, вернемся к теме. Что делаем дальше? – спросила я, вглядываясь во тьму.

– У нас есть два варианта. Мы подождем, когда все утихнет, и попробуем вернуться. Или проверим сведения Крысы, – вздохнул Феникс, снова прислушиваясь. – Главное, чтобы костер не погас. Это – самое важное.

– Почему Бог отвернулся от нас? – внезапно спросила я, сжимая кулаки от бессилия. Что-то странное, горькое и жгучее, рвалось изнутри, глядя на такую несправедливость.

– Бог – это мораль, – ответил Феникс. – Внутренняя мораль человека. И когда ты говоришь, что бог, неважно какой, от тебя отвернулся, это означает, что ты сама отвернулась от себя. А конфессия, не имеет значения, какая, просто объединяет людей с похожей моралью. Конец света это – конец морали. Те, кто верит в конец света, просто нетерпеливо ждут конца чужой навязанной морали. Твои соседи мечтают о конце света, готовятся к нему, тренируясь плевать на окружающих с высоты своих колонок и самомнения, вот я и организовал им генеральную репетицию… Кстати, как там они?

Феникс быстро достал из рюкзака какие-то корнеплоды, наколол на палку и стал обжаривать их на огне, чтобы со словами: «Горячо – сыро не бывает», – спокойно снять рукой и поделить пополам.

– Слу-у-у-ушай, – прошептала я, показывая рукой в темноту. – Там кто-то есть…

По коже пробежали мурашки, я чуть не подавилась, глядя на то, как тьма вокруг нас сгущается. В каких-то местах она шевелилась, как живая, а я отчетливо видела тени.

– Ну и что? – спокойно поинтересовался Феникс, доедая свою порцию. – Здесь кто-то ест, там кто-то есть… Пусть слюнки не пускает. Я никого, кроме Рыжика подкармливать не собираюсь!

– А вот мне ка-ка-кажется, – проглотила я свой кусок, снова пристально всматриваясь в темноту, – они не на нашу еду, а на нас слюнки пускают… Мамочки…

– Облизнутся, – усмехнулся Феникс. – Знаешь, если пристально вглядываться в темноту, то можно увидеть проблески надежды. Так что, если все сказанное Крысой окажется правдой, то у нас с тобой появится шанс.

– Так что это за хрень? – запаниковала я, глядя, как черная тень метнулась от одного темного куста к другому.

Феникс метнул огненный шар в самую гущу тьмы. Шар осветил десяток таких тварей, что у меня сердце оборвалось, а по спине пробежали мурашки. Черные, с едва светящимися глазами, дымчатые и огромные, размером со льва. И пока горело дерево, мне удалось немного их разглядеть. Они припадали на передние лапы,  которые были очень похожи на человеческие руки.