– Бывший в употреблении ректальный термометр не становится пероральным, даже если его вымыть с мылом, продезинфицировать, – скривился Феникс, сплевывая на землю.

– Есть … как там у вас говориться? – раздался голос из темноты. – Забыл слово… Прощение, прощание, поношение…

– Просьба? – предположила я, понимая, что одна из тварей – явный полиглот. Смешно будет узнать, что пока ее сородичи листают книгу: «100 рецептов из человечины», этот экземпляр сидит с разговорником.

– Просьба! Вы так горите  о Великом Нахвостнике, как о чем-то плохом! – строго заметила тьма. – Нельзя! Завершено!

– Запрещено! – поправила я.

– Да. Ну и язык у вас! – посетовал переводчик, вселяя  в мое сердце надежду, что играть в съедобное-несъедобное мы будем, но не сразу. В рамках беспрецедентной акции я согласна поработать репетиром по человеческому языку на пол ставки, если это хоть как-то продлит нам жизнь. Если тварь предъявит нам диплом об окончании местного ВУЗа с отличием по специальности «Переводчик», то я уже не удивлюсь. И пока все нормальные твари получают образование по специальностям «Кулинар», «Повар» и «Пищевой технолог», одинокий полиглот зубрит склонения и спряжения. Это достойно уважения.

– Мы  вас не будем месть или сесть… – выдал «языковед». – Мы хотеть вас растерзать!

– Растерзать? Убить? Да не, ну нафиг! – возмутилась я, гася огонек надежды, забрезживший в душе.

– Растерзать, раскрывать, распинать, расставать… – запутался «дипломат», демонстрируя не дюжие познания в сфере, о которой если и хотелось думать, то в самую последнюю очередь.

– Расставаться с жизнью? – поинтересовался Феникс, забросив записи и с явным интересом поддерживая диалог. Мне тоже пока не очень нравились варианты.

– Как будет …. когда ты горишь, и я горю? – задумчиво осведомился переводчик.

– Давай проверим? – поднял брови Феникс, бросая на меня изумленный взгляд. Я ответила ему тем же.

– Нет, ну то, что мы … деваем, нет, не деваем… делаем! Делаем сейчас! – отозвалась тьма.

– Вы хотите с нами поговорить? Расспросить? – предположила я, слушая сопение в темноте.

– Да! – обрадовался невидимка, выдыхая. Тяжело, однако.

– Давно …. тут ядей… Или как вы тебя зовете? – снова напрягся «дипломат». – Они нас увить… Удить язык… Я не заставил… Не застал! Мой …. Мат…  Меня мучить… Язык!

– И что? – спросила я, представляя, как радуются остальные, вступив в контакт с представителями иной …эм…. цивилизации. Ответственный момент. Вся надежда на «дипломата».

– Помогать! Они нам помогать, мы им помогать!– сообщил переводчик, явно потея от столь важной дипломатической миссии. Переговоры двигались в час по чайной ложке.

– Они дать нам язык! Кто-то учить, а кто-то нет! Я помнить язык! – похвастался сиплый дипломат. – Меня учить не ты… Но я учить!

– Молодец, – хором  похвалили мы с Фениксом неведомую разговорчивую зверюшку.