– Это? Настоящие хозяева короны, – прошептал Феникс, странно улыбаясь. – Послы с дипломатически – гастрономической миссией. Целая делегация, если быть точнее.

Глава двадцать третья.  На худой конец…

Если мир устал нас любить,

нам придется любить друг друга…

– Как я могу взять трубку? – спросил Феникс, прижимая меня к себе. – А то ты так вибрируешь, что мне уже хочется ответить на вызов. Где у тебя волшебная кнопочка с надписью: «Принять»?

Е-е-еще б-б-бы не в-в-вибрировать, к-к-когда вокруг нас прогуливают-т-тся невед-д-домые з-з-зверюшки!

– Там на неведомых дорожках, следы невиданных зверей, – усмехнулся Феникс, подбрасывая дрова в костер и поглядывая во тьму. – И Рыжик мой, по кличке Кошка, дрожит час от часу сильней! И гости там над златом чахнут. Унылый мир, в нем грустью пахнет!

– Ты хочешь меня развеселить? – тоскливо спросила я, понимая, что была бы не прочь, если бы сюда съехались все комики и юмористы. И мы развеселились бы, и твари поужинали. – И как мы спать будем? Я не усну, зная, что стоит костру погаснуть, как нас тут поделят на первое, второе и десерт!

– Рыжик, ты чего переживаешь? Ты в любом случае будешь десертом, пока я буду исполнять обязанности супа и гарнира! – Феникс  грел мои руки в своих руках. – Листочки у тебя?

– Я тебе их вернула! – горько возразила я, чувствуя, как меня нежно гладят, дыша в мои волосы.

– Чего ты, маленькая? – шептал Феникс, крепко прижимая меня к себе и выдыхая мне в ухо.  – Просто расслабься… Не надо так нервничать… Все будет хорошо, Рыжик… Еся, не надо смотреть на меня так, словно ты только что бросила горсть земли в мою могилу… Все будет хорошо, не волнуйся… Я тебя в обиду не дам… На растерзание не отдам… А если аборигены тебя внесут в меню, то я быстро вычеркну. Мою девочку я могу есть только один… Ну все, без паники. Понимаю, ситуация хреновая, понимаю, что жутковато, но ты – молодец. Держишься… Только не надо себя хоронить раньше времени, договорились? Ну вот и все…

Я смотрела в красивые и невероятно нежные глаза, переводила взгляд на волосы, которые при свете костра отблескивали красным золотом, и мысленно шептала «спасибо» судьбе. Я не могла представить себе, что однажды мир перевернется с ног на голову и на меня обрушится такое счастье. Что-то радостное и грустное одновременно переполняло меня, смешиваясь с нежностью, которую я копила всю жизнь. Я шла по жизни, не смеясь как некоторые, не порхала, беззаботно откинув волосы, а скорее ковыляла, поднимая глаза, только если кто-то улыбнется мне и мне на секунду покажется, что в глазах забрезжил рассвет нежности. Те люди, которым я хотела ее подарить, по закону подлости обладали черными дырами вместо сердец. Они требовали, выпрашивали, возмущали, когда я дарю мало любви и нежности, но сами не дарили ничего. Все мои чувства исчезали в черной бездне бесследно и безвозвратно. Я всегда радовалась каждому нежному слову, как бы случайно слетевшему в мой адрес в момент разговора, наслаждалась каждой «заюшкой», «котеночком», «солнышком», забывая, что «заюшки», «солнышки», «котята»  – пройденный этап каждых предыдущих отношений, дежурное обращение за неимением фантазии, обычный трюк, который растопил не одно наивное женское сердце.