Чезарио вдруг отстранился.

— Дон Эмилио, я готов сохранять в силе наш договор… Однако с Обществом я не хочу иметь никаких дел.

На лице Эмилио отразилось крайнее удивление.

— Но ведь ты обретешь богатство, которое тебе и не снилось!

— Мне довольно того, что я имею. — Маттео пристально смотрел на него.

— Общество расценит это как прямое оскорбление.

— Но у меня нет намерений кого-то оскорбить! Прошу вас объяснить им. Повторяю, я обязуюсь и в дальнейшем выплачивать свой долг, но не более.

— Те трое, что были со мной на суде, уже просили разрешения убрать тебя, — шептал Маттео. — Они прочли в газетах, что тобой заинтересовались власти, и считают, ты представляешь для нас опасность.

— Старые бабы, — презрительно бросил Чезарио. — Власти ничего от меня не добились и не добьются.

— Однако они всерьез встревожены.

— Да объясните вы на Совете: нечего им бояться! Мне ничего от них не нужно, пусть оставят меня в покое!

— Я выполню твою просьбу, мой племянник, однако будь осторожен. С этими людьми шутить не стоит…

— Буду осторожен, дон Эмилио, — Чезарио ухмыльнулся. — Но в таком случае им тоже придется поберечь свои головы.

— Хорошо. Я поговорю с ними. — Чезарио кивнул.

— Когда мне ждать от вас вестей?

— Через две недели. Я сообщу тебе решение Совета во время соревнований в Мехико. Поедешь туда на «Феррари». Твой механик задержится в Италии. За день до гонок тебе придет телеграмма, что механик заболел. Вместо него я пришлю другого. Он передаст мои инструкции.

Чезарио согласно кивнул.

— Если передумаю, оставлю записку в ресторане «Четвертинка луны» в Гарлеме, как обычно.

— Вот и ладно, — Эмилио улыбнулся.

Они обменялись рукопожатиями и снова обнялись.

— Я умру за тебя! — проговорил Эмилио.

— Я умру за тебя! — ответил Чезарио так же серьезно, затем он вышел и закрыл за собой дверь.

Щелкнула задвижка. Маттео повернул ключ и положил в аптечку. Он завернул кран в ванной и в задумчивости пошел в каюту. Отказавшись вступить в Общество, Чезарио сам себя приговорил. Теперь Эмилио придется думать, как привести приговор в исполнение… Ситуация изменилась, и плохо было лишь то, что остальные ничего об этом не знали.

Есть в Манхэттене, на Лексингтон-авеню ресторанчик — нигде не отведаешь бифштексов вкуснее, ароматнее и сочнее, чем там. А спагетти готовят даже лучше, чем в Италии. Само собой, цены такие, что случайному прохожему станет, пожалуй, нехорошо от стоимости одного бутерброда с маслом. Обедать здесь могут лишь те, кто в состоянии заказать зеленый салат из хрустящих новеньких долларов, для пикантности приправленных золотом.

Большой Датчанин запихал в рот изрядный кусок нежнейшего в мире бифштекса и принялся жевать. На стол капнула подлива — он собрал ее кусочком хлеба и отправил вдогонку за мясом. Он посмотрел на своих приятелей и пробубнил:

— Чихать мне на ваши рассуждения, вот что я скажу. Прихлопнуть его — и дело с концом!

— Да ведь еще неизвестно, тот ли он, за кого мы его принимаем! Эмилио не сказал, как его зовут…

Большой Датчанин наконец проглотил кусок и взялся за очередной.

— Ну и что с того? У тебя есть время наводить справки? Этого парня допрашивало ФБР! — он уперся в Эллиса Фарго тяжелым взглядом. — Что будет, если они его расколют?

Денди Ник с отвращением смотрел на тарелку.