— Боже мой, как чудесно! Из этого хмурого Парижа — к морю и солнцу! Я не могу ждать ни минуты!

«Дорогая» спокойно сложила письмо и бросила на столик.

— Ты не поедешь, — жестко сказала она. — Мы не можем себе это позволить.

— Как?.. — Илина не поверила своим ушам. — Как это не можем? Ведь мне не нужно денег! Я буду гостьей в этой семье.

«Дорогая» строго посмотрела на нее.

— Тебе нужны новые платья. Мы не можем допустить, чтобы ты выглядела, как тряпичница.

Илина вспыхнула.

— Но у меня довольно одежды! Все, что я носила в школе, отлично на мне сидит и прекрасно выглядит!

— Мода давно переменилась, — отрезала «дорогая». — Каждому при взгляде на тебя станет ясно, что у тебя нет денег для смены гардероба. Напиши, что, к сожалению, не можешь принять приглашение, поскольку у тебя есть другие обязательства. Извинись. Можешь, если угодно, сослаться на мое положение в обществе.

— Держись сама за свое положение в обществе! — закричала Илина. — А у меня своя жизнь! — и, чтобы не разрыдаться, пулей вылетела из комнаты.

Пробегая по коридору, она услышала звонок в дверь и затем — голос баронессы:

— Отвори, пожалуйста, это ко мне. Я выйду через минуту!

Стиснув зубы, Илина пошла открывать. Ввалился очередной американский дружок матери. Он был заметно навеселе. Илина представилась как сестра баронессы и провела его в гостиную. Не сводя с нее глаз, он плюхнулся на диван.

— Баронесса никогда не говорила, что у нее такая прелестная сестрица!

Илина усмехнулась. Чисто американская попытка проявить галантность!

— А мне сестра не говорила, что у нее такие обаятельные друзья.

Явно польщенный, гость продолжал любезничать.

— Какая жалость, что сегодня мне придется покинуть Париж!..

Раздался голос баронессы:

— Вы возвращаетесь в Америку, Джон? Как жаль… — «Дорогая» возникла на пороге, и гость поднялся.

— Непредвиденные обстоятельства… Мне позвонили с завода… — завздыхал он.

— Как неприятно! — сказала баронесса, здороваясь с ним за руку.

— Я ужасно расстроен, — согласился он, заглядывая ей в глаза. — Три раза мы с вами ужинали и пили коктейль, и каждый раз я говорил себе, что все впереди, и вот я уезжаю, и впереди ничего нет. Все позади…

— Но вы ведь непременно вернетесь, не правда ли, Джон?

— Конечно. Но кто знает, когда это случится? — Он снова опустился на диван и глянул на баронессу. — По дороге я заглянул в бар и выпил три виски… — «Дорогая» рассмеялась. Илине был так хорошо знаком этот фальшивый звенящий смех!

— Ради всего святого, зачем вы это сделали? — воскликнула баронесса.

Американец вдруг разом посерьезнел и важно проговорил:

— Баронесса, у меня большая просьба… — он умолк, и «дорогая» повернулась к Илине.

— Милочка, пожалуйста, принеси нам льда из холодильника. Джон пьет виски со льдом…

Илина развернулась и вышла. Она достала коробку со льдом и высыпала кубики в вазочку. Когда она вернулась, «дорогая» и ее приятель сидели молча. Ставя вазочку на кофейный столик, Илина заметила на нем пачку банкнот. Это были американские доллары. Джон молча теребил в руках бумажник. Илина вопросительно посмотрела на мать. Джон перехватил ее взгляд и сказал «дорогой»:

— Если она составит нам компанию, я кладу двадцать пять сотен…

Илина внезапно все поняла!.