Послышался шум подъехавшего автомобиля. Лук поднялась и направилась к двери. У выхода обернулась и коротко взглянула на него.

— Ну вот и все, — сказала она, как бы подводя черту. — Я говорила вам, что не хочу больше оставаться в проигрыше.

— Там, у автомобиля, вы изменили своему решению, — мягко напомнил он.

— Мне заплатили за то, чтобы я держала вас здесь, — жестко проговорила она и рывком отворила дверь.

В проеме стояли два человека. Револьверы в их руках были направлены на Чезарио. Она снова оглянулась.

— Понятно, что я имею в виду? — спросила она и, обойдя стоящих в дверях, вышла наружу.

Дверь за нею закрылась, отрезая Чезарио от солнечного света. Незнакомцы продолжали стоять, молча разглядывая его.

— Где Маттео? — спросил он. Эллис ухмыльнулся.

— Мы за него.

Чезарио почувствовал, как тело каменеет от напряжения. Губы мгновенно пересохли. Он ничего не понимал. Не видел никакого смысла в происходящем. Зачем им нужна его жизнь.

— Здесь какая-то ошибка, — проговорил он.

— Нет никакой ошибки, — не опуская оружия, Эллис шагнул вперед. — Ну-ка, лицом к стене, руки за голову! И не спеши.

Чезарио поднял на него глаза. Медленно выполнил приказание. Он чувствовал, как Эллис обыскивает его.

— У меня нет револьвера, — сказал он.

— Мне нужен не револьвер, — усмехнулся Эллис.

Стилет холодил ладонь, прижатую к затылку.

— Кинжала тоже нет, — сказал он. — Он не нужен мне, чтобы управлять автомобилем.

— Догадываюсь, что не нужен, — кивнул Эллис, отходя на шаг. — Боюсь, ни для чего другого он тебе тоже не понадобится.

Бандит у двери подал голос:

— Пришить его, Эллис? — Тот жестом остановил его.

— Погоди. Мне охота угостить его на славу. И я приготовил изысканное блюдо.

Чезарио оглянулся через плечо. Вынимая что-то из кармана, Эллис заметил его взгляд и расхохотался.

— Знаешь, что это такое, малыш? — ехидно проговорил он, помахивая маленьким топориком.

Чезарио не отвечал. Он знал.

— Это ледоруб! — продолжал издеваться Эллис. — Не такое утонченное название, как у свинорезки, какой ты работал, но дело свое знает. Большой Датчанин мог бы немало об этом порассказать! — Эллис быстрым движением поднял револьвер и рукоятью ударил Чезарио в затылок. В глазах у того потемнело, он стал медленно сползать вниз, пытаясь ухватиться за стену.

Откуда-то издалека донесся злобный голос Эллиса:

— Повернись, пащенок! Я хочу, чтобы ты видел, что тебя ожидает!

Чезарио медленно повернулся. Помотал головой. В глазах постепенно прояснялось.

Зловеще улыбаясь, Эллис опустил револьвер в карман и перехватил ледоруб правой рукой. Он подошел к Чезарио вплотную и зашипел ему в лицо:

— Вот эту штуку ты получишь прямо в глотку! — Чезарио ждал. И когда Эллис взмахнул топориком, молнией метнулся в сторону. Ледоруб вонзился в трухлявую стену и застрял там. Знакомым приемом Чезарио ударил Эллиса по горлу и в мгновение ока очутился рядом с вторым бандитом. Он выбил у него револьвер, и они схватились врукопашную. Краем глаза он успел заметить, что Эллис дотянулся до револьвера, извернувшись, он прикрылся противником, как щитом, и вовремя: в следующий миг тело врага стало вздрагивать от попадающих в него пуль. Раненый судорожно пытался оттолкнуть его и вдруг обмяк, отяжелел и стал оседать на пол. Чезарио оставил его и метнулся к двери.

Злобный смех Эллиса преследовал его:

— Врешь, пащенок! Не уйдешь! — Он нажал курок, но револьвер только щелкнул: кончились патроны.