Консул встал, приветствуя, но из-за стола выходить не стал. Показал на стул, напитки не предложил. Чисто канцелярский приём.

— Господин консул, — заявил я официальным тоном. — Некоторое время назад моя жена, княгиня Баталова, сотрудница госпиталя Красного Креста под Мукденом, попала к японцам, при этом была ранена. Я приехал в Шанхай, так как японская сторона заявила о ее эвакуации в этом направлении. Здесь веду ее розыски с помощью сотрудников консульства Швейцарии.

Профессионал. И выражение лица, и положение тела — всё говорит об искреннем интересе сказанному. Только глаза выдают не то чтобы равнодушие. Усталость. Небось, сейчас в голове складывается подходящая отповедь — туманные обещания из серии «Мы приложим все усилия».

— Примите мои сочувствия, ваше сиятельство, — Серебренников склонил голову, обозначая поклон. — К сожалению, наши возможности в поиске соотечественников в зоне японской оккупации ограничены…

— Я не об этом, господин консул, — ответил я. — Накануне вечером ко мне обратился японец, скорее всего, офицер разведки. Он предлагал помощь в эвакуации жены, требуя за это сделать некое политическое заявление, идущее вразрез с официальной линией. Я отказался. Сегодня этот господин предпринял новую попытку. С тем же результатом.

Теперь в глазах дипломата плюхался вопрос «За что мне это?». Он прекрасно понимает, к чему я веду.

— Возмутительно, — сказал он, не моргнув.

— Придерживаюсь того же мнения. Прошу вас как представителя Российской империи выступить с официальным протестом. Давление на гражданское лицо, через раненую женщину, в целях политического торга — это не просто подлость, это вызов. Надеюсь, вы знаете, как на такое отвечать.

Он кивнул — даже не театрально, просто устало. Поставил локти на стол, сцепил пальцы.

— Учитывая ваш статус… и недавнюю службу… вы правы. Сейчас же передам дело одному из наших сотрудников. Где вы остановились?

— Отель «Берлин», на Бундштрассе.

Он записал.

Я встал.

— Надеюсь, заявление окажет нужное действие, — заметил я.

— Надеюсь, что так и будет, — ответил консул. — До свидания, ваше сиятельство. Желаю скорейшего воссоединения с вашей супругой.

* * *

Утром я решил перед поездкой в больницу зайти в консульство. К тому же и погода на диво хороша — солнце светит, не душно еще, и до жары пара часов осталась. Почему бы и не прогуляться?

Охранникам кивнул как своим, и они ни слова не сказали. Посмотрели бы они на коллег с набережной Банд, наверное, нашлось бы чему поучиться. Хотя Швейцария — не Россия. Ни с кем не воюет, со всеми ровные отношения, денежки в банки принимают у всех. Даже теоретически трудно представить, чтобы на них кто-нибудь напал.

Секретарь, увидев меня, тут же убежал в кабинет к начальнику, выскочил назад, и с поклоном проводил меня внутрь.

— Доброе утро, герр Баталофф, — консул Ферри сиял так, будто выиграл в лотерею. — И оно действительно доброе! Буквально полчаса назад мы получили телеграмму от нашего агента в Циндао! Фрау фюрстин доставлена накануне вечером морским путем из Даляня! Мы организуем ее эвакуацию сюда прямо сейчас!

Я опустился на ближайший стул. Не потому что хотел присесть. Просто ноги отказались меня держать. Неужели это случилось?

Глава 23

ШАНХАЙ. Въ генеральное консульство Россійской имперіи въ Шанхаѣ обратился за помощью подданный Его Императорскаго Величества, который сообщилъ, что нѣкіе японскіе граждане пытаются склонить его къ безчестному поступку, угрожая жизни жены, находящейся въ госпиталѣ на японской территоріи. Такое поведеніе является совершенно возмутительнымъ даже въ условіяхъ вѣдѣнія войны, не говоря уже о состояніи перемирiя.