Когда вернулся на вокзал, Жиган стоял у входа. Он помахал мне билетом.

— До поезда еще сорок минут! — Жиган посмотрел на часы, щелкнул крышкой часов — Подают за полчаса до отправления.

— Отлично, я успею выпить чашку кофе в буфете.

В зале ожидания первого класса, отделанном на манер парижских железнодорожных станций — с чугунными колоннами, высоким стеклянным потолком и массивными деревянными скамьями — запах угля и смазки забивался тонкими ароматами китайских благовоний и какой-то незнакомой мне, но стойкой кулинарной отдушки. Я сел за маленьким столиком в буфете, потягивая отвратительный, но обжигающе горячий кофе из толстостенного стакана, и ждал объявления о подаче поезда на Шанхай.Да, в Китае надо пить местный чай — хот черный, хоть зеленый. Но он у меня уже из ушей лился.

Не успел я допить кофе, как тишину зала нарушил негромкий, но уверенный гомон. Сначала я не обратил внимания, списав на обычную вокзальную суету. Но гул нарастал, приближаясь к буфету. А затем в дверном проёме появилась фигура, которая мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих.

Высокий, сутулый мужчина в роскошном шёлковом халате тёмно-синего цвета, расшитом золотыми драконами, медленно, с достоинством вошел в зал. Его сопровождали двое молчаливых, безупречно одетых слуг, которые двигались за ним, словно его собственные тени. Лицо мужчины было широким, с гладкой, будто отполированной кожей, тонкими усиками над верхней губой и редкой бородкой-клинышком. Но самое поразительное — его ногти. Длинные, неестественно изогнутые, они были заключены в изящные, богато украшенные золотые чехлы, сверкавшие при каждом движении пальцев. Похоже, это был мандарин. Чиновник высокого ранга, судя по облачению и свите. Такие люди не появлялись на вокзалах без веской причины.

Мое сердце екнуло. Уж не по мою ли душу? В Пекине я старался не привлекать излишнего внимания к своей персоне, но видимо, не слишком успешно.

Мандарин остановился посреди зала, его взгляд скользнул по присутствующим, задержался на европейцах, потом медленно повернулся в сторону буфета. И, казалось, целенаправленно остановился на мне. Он сделал легкий, почти незаметный знак рукой. Один из слуг тут же отделился от группы и направился к буфетчице. Произошел короткий, едва слышный разговор на китайском, сопровождающийся активной жестикуляцией в мою сторону. Буфетчица, круглая, краснолицая особа, повернулась ко мне с выражением крайнего удивления, смешанного с трепетом, и указала на меня рукой.

Мандарин степенно направился к моему столику. Слуги остались на почтительном расстоянии, но их взгляды были прикованы к хозяину и ко мне.

— Excuse me, sir. Do I have the honor to address Prince Batalov? — произнес он на безупречном английском языке, едва заметно поклонившись. Голос его был низким, чуть дребезжащим, но интонации — изысканными.

— Да, я князь Баталов, — ответил я, поднимаясь из-за стола и кивая в ответ. Никаких «князей» здесь не требовалось, моё имя как врача значило куда больше любого титула. Мандарин явно знал, с кем говорит. Ему тут же поднесли стул, он уселся в него. Еще мгновение — на столе появился чайник, чашки, китайские пирожные из риса.

Мандарин представился. Звали его Линь Вэньбо и он был вторым секретарем министерства двора. Я все думал, как этот Линь будет с такими ногтями управляться с чайником, но все разрешилось чужими руками — слуга налил в пиалу чай, поднес ее мандарину. Прямо к лицу! И тот даже ни к чему не притронулся! Вот это уровень. Даже интересно, как ему задницу подтирают? Видимо есть отдельный слуга для такого.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался я, поглядывая на часы на стене буфета.

Линь начал долго и муторно объяснять мне свое дело. Некая высокопоставленная особа страдает многолетними желудочными проблемами.